Вампирша довольно хмыкнула и обошла вокруг Белых.
— Что же сегодня такое, Баст, что ты не хочешь драться? — насмешливо спросила она, останавливаясь за спиной Эдуарда. Тигры как один оскалились на неё.
— Не гневи меня, Лал, — голос белокурой женщины был поразительно спокоен, но в словах был изрядный подтекст Силы. Этого хватило, чтобы вампирша испуганно попятилась. Ха! Не доросла она ещё, чтоб тягаться силами с Королевой Белых?!.
Кстати о силах: смогу ли я тягаться с Лал? Хороший вопрос, учитывая то, что мне надо скорее найти на него ответ. Как можно скорее…
Но ответа не было.
Только мороз по коже и клацающие зубы сказали мне, что я готова душу продать, только б очутиться как можно подальше отсюда. Нет, нет и нет! Я не могу с ней драться!.. Чёртова Баст! Что она со мной сделала?! Где моя эйфория, мой адреналин?
Где мои силы?
Да где хотя бы их иллюзия?!
Как?
Как ей это удалось сделать, ничего не делая?!
Как?!!
Поёжившись под взглядом Дарины, Лал отошла к своим вампирам, про которых я совсем забыла. Ну, они просто застыли камнем, как не… впрочем, они и так неживые, чего это я забываюсь? А забываться нельзя, ведь капитан Флинт был не совсем прав, говоря, что мертвецы не кусаются. Кусаются и — я невольно потёрла шею — ещё как!
— Приведи её, Николя, — произнесла вампирша, и черноволосый уверенно направился ко мне с грацией смерти. А я, клацая зубами от страха, просто сидела на камне и ждала его. Чёрт! Чёрт! Чёрт! Что же делать?!.
А делать не хотелось ничего. Просто ничего. Только ждать. Ждать, зная, что это не выход из сложившейся ситуации.
Все неотрывно смотрели на нас. С таким любопытством, будто, дьявол их подери, пришли в театр!!. Впрочем, я тут тоже притворялась статуей Зевса, который взирал на торжества в его честь, так что мне ли пальцами тыкать? Не мне, правильно, да и с какой стати остальным помогать моей особи?
Кто я им такая?
Никто. Я всегда всем просто никто.
Но я если мне страшно?!! Если я не знаю, что делать?!! А делать что-то надо!
Надо, надо, надо…
… Николя начал неспешно подниматься по холму…
Можно, разумеется, позвать на помощь, но я, как всегда, лучше повешусь, чем наступлю на шею своей гордости. Надо поторопиться достать верёвку, мыло и хороший сук, потому что между мной и вампиром осталось два метра… полтора… метр… половина…
Вампир протянул мне бледную руку. Я почти с ужасом посмотрела в его голубые глаза: что-то он слишком вежлив…
Николя сделал приглашающий жест и лениво моргнул.
А, недавноумерший… Всё ещё моргает, хотя в этом нет надобности… Тогда ясно, откуда такие манеры…
— Идём, — тихо и хрипло произнёс он. Я отрицательно мотнула головой и с отчаяньем, даже жалобно посмотрела на оба Клана: Белых и Рыжих. Может быть, они помогут?..
Но их глаза были пусты, лица и звериные морды — спокойны. Только Жаниль, встретившись с моим взглядом, жалобно заурчала, однако Лэйд тут же сердито шикнул на неё и насмешливо улыбнулся мне, словно спрашивая, что же я теперь буду делать?
Хороший вопрос…
Я подтянула колени к груди и испуганно сжалась на своём камне. Пальцы Николя коснулись моей кожи, холодя её, и тут моё тело по старым рефлексам резко выпрямилось, как пружина, с силой бья вампира ногами в живот. Он полетел назад и неудачно врезался спиной в один из валунов. Что-то в нём странно хрустнуло, и голубые глаза изумлённо распахнулись. Сломался позвоночник? Ах, хорошо бы! Хорошо бы…
Но судя по тому, как он сполз и остался лежать в траве, так оно и есть.
После этой первой, хоть и маленькой, но победы я немного приободрилась: кое-что у меня ещё получается, кое-что я ещё могу. Эта мысль утверждалась тем сильнее, чем дольше Николя оставался какой-то бесформенной грудой возле валуна. Наверное, и впрямь хребет.
… Наверное, я и впрямь…
Лал покачала головой и сама направилась ко мне. И тогда тот жар самоуверенности, тщеславия, что начал зарождаться внутри меня, сменился могильным холодом страха — самым нежданным гостем в моей душе. Я хотела не бояться, я пыталась не бояться, а в результате ужас всё набрасывал и набрасывал на меня свои сети, как паук набрасывает паутину на пойманных мух…
— Маленькая непослушная девчонка, — улыбнулась каштановолосая женщина, когда расстояние между нами оказалось всего-ничего — два метра, — иди ко мне.
— Никогда, Лал. Больше никогда, — покачала я головой, обходя поросший мхом валун так, чтобы он был между нами.
— Ты меня сама вынудила, — безразлично пожала плечами вампирша и внезапно как была, в платье, прыгнула ко мне. Я испуганно отпрянула назад, но её длинные накрашенные ногти впились в кофточку, разодрав мне живот, и с треском сорвали её с меня безо всяких усилий, словно она была бумажная.
Не удержав равновесия, я хлопнулась на задницу и почувствовала, как щекочет кожу море травы, как струится по животу и впитывается в ткань шорт тёплая кровь. Шёлковая рубашка Лэйда слилась по моей коже в траву, и внезапно мне захотелось сделать то же. Рухнуть в это зелёное море и сдаться, бросить эту войну с судьбой, отдаться в руки вампиров… Больше не бороться…
… Я так устала…
Но она убила моих родителей! Как можно? Как я могу не отомстить ей? Как я могу позволить ей добраться до Киары?
Смешно сказать, но пока есть я, у Лал ещё есть препятствия в её… нежизни… в её существовании. И это хорошо.
Я попыталась было встать, но тут вампирша, отшвырнув в сторону ошмётки моей бедной одёжки, снова бросилась на меня. Я хотела увернуться, я могла увернуться, но руки запутались в шёлке лэйдовой рубашки — на доли секунды — а потом вспыхнула боль и в глазах потемнело от силы удара спиной в камень.
Вампирша, сидя на моих ногах, беспощадно вжала меня в ледяной валун.
Сердце забилось где-то в горле, такое доступное для Лал. Расширенными от ужаса глазами я смотрела на неё, не в силах что-либо сказать.
Вот она и добралась до меня… Вот и всё… Стоит ли бороться дальше?..
Нет!!! Даже не смей думать о таком!!!
Когти вампирши впились в мои предплечья, пустив по моей замёрзшей холодной коже струйки тёплой крови. Но вот только боль не отрезвляла рассудок — наоборот, застилала его пеленой тошноты и тумана, дикого звериного ужаса, паники. Холодный-холодный от мёртвой Силы воздух резал мне лёгкие на каждом вдохе, и я, раскашлявшись, только замотала головой, хотя на самом деле собиралась вырываться…
— Глу-у-упая каприз-с-сная девчщо-онка! Почще-е-ему ты не с-слу-уш-шаеш-ш-шься-а, когда-а говоря-а-ат? — прошипела вампирша, буравя меня взглядом чёрных глаз, и как следует встряхнула.
Послушно и безвольно, как у куклы, моя голова болтнулась из стороны в сторону. А я даже рта не раскрыла.
Я так не хотела больше бороться…
… Я так устала быть сильной…
— Вс-с-сё-о ещ-щё-о у тебя-а-а, зна-ачщ-щи-ит… — задумчиво протянула Лал. Через силу подняв голову, я увидела, что её бледное лицо было напряжённым, а глаза — отстранёнными.
И неожиданно она резко выпрямилась и размашисто полоснула меня когтями по щеке. Боль, не отрезвляя, вспыхнула ярко и коротко — всего на мгновенье.
Дёрнувшись от удара, я стукнулась затылком об камень и шумно вдохнула ртом. Я безвольно подчинялась судьбе и собственной усталости. С лица на грудь текли маленькие ручейки крови, впитываясь в кружева лифчика и остывая. Но я не проронила ни слова. Мне становилось глубоко всё равно.
Когда-нибудь это бы произошло. Но почему сейчас?
Какая, впрочем, теперь разница…
Мои глаза поднялись к Мёртвой Реке, и она наверняка отразилась в них… Ничего, скоро я буду в ней. Навсегда. И не будет больше не судьбы, ни этой гнетущей усталости…
— Это всё ещё в тебе! — взвизгнула Лал и, резко отпустив мои предплечья, отвесила мне звонкую оплеуху, от которой я, оглушённая, полетела в море травы и кубарем скатилась к подножью холма. Мелькнули в круговороте звёзды и луны, камень, опять луны, небо… Мёртвая Река…