Директор лишь кивнул и вышел из-за стола проводить нас.
— Лэй, девочка, — ласково обратилась ко мне Мадлен, когда мы вышли на площадку, — у тебя есть вещи, которые ты хотела бы забрать?
Я призадумалось, медленно спускаясь рядом с ней по ступеням.
— Разумеется, нет, — не дал мне и рта раскрыть идущий за нами Даладье, — все её вещи — дома.
Ах вот ты как?!
— Есть, — я проигнорировала его слова так же, как люди игнорируют бульканье сливного бочка. — Я сбегаю за ними и вернусь, хорошо?
Надо было видеть, как вытянулась рожа мистера Даладье, когда я показала зубы в шесть рядов. Не зря же всё-таки Эдуард назвал моим именем пиранью! Уж на что он сукин сын, а тут, если быть откровенной, угадал, попал в яблочко.
Пусть возьмёт пирожок с полки.
С плохо скрываемым весельем я увидела, что Джоунз, идущей в хвосте нашей процессии, показал мне кулак.
Алекс Дэ, сверля во мне дырку рыбьими глазами, уже открыл было рот, чтобы высказать всё, что он думает о моих манерах (странно, где он их вообще нашёл?), как тут Мадлен несмело коснулась его плеча и торопливо произнесла:
— Александр, пожалуйста! Я не думаю, что Лэй будет брать много. Наверняка эта пара мелочей и фотографии! Не так ли? — она с надеждой посмотрела на меня, и взгляд у неё был затравленный. Может быть, поэтому вместо слов: «Я думала на буксире повезти за собой весь домик» я только кивнула:
— Конечно, миссис Даладье, всего несколько мелочей.
— Машина будет ждать Вас у ворот, — холодно ответил Даладье, а Джоунз за спинами супружеской пары задумчиво покачал головой, словно невзначай касаясь пальцами своей шеи в том месте, где у меня красуется укус.
22.В дом — уже и не свой — я ворвалась подобно тайфуну: такая же шумная, быстрая и приносящая убытки. Споткнувшись об полочку для обуви, я вывернула её содержимое на пол прихожей, но в последний момент ловко перепрыгнула через всё это, чтобы в секунду спустя перецепиться через свой домашний тапок и с грохотом растянуться во весь рост.
Кар-рамба!!!
— Киара! — позвала я, вскакивая на ноги. — Ты дома?!
— Никого нет, — из кухни вышла Ким и, оглянувшись, сонно посмотрела на меня. — У тебя что, ванильная фиеста была?
Ага, ванильно-эротическая!
— Эдуард заходил, — я метнулась в свою комнату за Скарлетт, Тэдди и завёрнутым в шуршащий пакет розовым платьем. Его, впрочем, я тут же бросила вошедшей в комнату Кимберли.
— Благодарю! — выпалила я, на мгновенье поравнявшись с ней и унеслась в зал.
У тя что, сапоги-скороходу на ногах? Чего это тебя носит туды-сюды? Сейчас ещё если сшибёшь угол, так до конца жизни ремонтировать будешь!
— На кой мне эта тряпка? Я же в неё не влезаю! — раздалось мне вслед, но у меня не было времени препираться.
Бросив все игрушки на диван, я начала торопливо хлопать ящиками шкафов, как совсем недавно в поисках аптечки, и в одном из них таки нашла ручку и лист чистой бумаги. Цапнув это добро, я хлопнулась на колени перед журнальным столиком и начала торопливо выводить чуть хромающие от спешки буквы:
" Уезжаю. Если хочешь дуться на меня — ради бога, я на это заслужила.
Ни в коем случае не попадайся Лал и не верь ей. Я не знаю, что она тебе сказала и что не сказала, я не знаю, что потом говорил Эдуард… Короче, это Лал убила наших родителей, она проклятие нашего рода, она укусила меня и сделала меня вэмпи, а теперь охотится за тобой. Тебя, думаю, она просто-напросто убьёт.
Береги себя, сестрёнка.
P. S. Не обижайся, но я заберу кой-какие фотографии.»
КейниКак трогательно. Я аж прослезилась!
Бросив письмо на кухонном столике, я подхватила лежащие там под тончайшим слоем ванили фотоснимки и бросилась к выходу. Остановилась только взять из рук Ким Скарлетт, Тэди, обнять её и в последний раз взглянуть на свою крепость…
— Ну всё, пока! Иди уже, перед смертью не надышишься! — Жаниль вытолкнула меня на улицу. — Твоих новых предков нельзя заставлять ждать, учти.
— Знаю-знаю! — отмахнулась я.
Минут десять ушло на то, чтобы, свесив язык, по пересечённой местности достичь настежь распахнутых ворот Киндервуда, возле которых на белом гравии сверкал лимузин. Его смуглый седоволосый водитель в тёмно-синей двойке вылез наружу и теперь, сняв фуражку, флегматично курил. Похоже, ему было всё рано, прибегу я сейчас или через сто лет, а может, он был слишком хорошо воспитан, чтобы показывать своё раздражение.
А моежт, он вообще не понимает, что тут происходит.
Скорее всего.
Возле распахнутой дверцы машины стоял Алекс Дэ и обсуждал что-то с мистером Джоунзом. Бьюсь об заклад, моё поведение и воспитание. Ну и пусть, пусть! Документы подписаны, и если Даладье захочет от меня избавиться, ему придётся их сожрать.
А в меню есть твоё личное дело в десять томов?
Ага, на десерт!
Не успела я даже мысленно спросить, где Мадлен, как она изящно вылезла из лимузина. На её бледном лице читалось лёгкое волнение, о причине которого я могла только лишь догадываться. Может, она всегда такая, а может, этот доморощенный тиран Алекс Дэ уже решил сделать ей дома выговор. Со временем я узнаю.
— Вот и всё! — бодренько объявила я, подходя к миссис Даладье, и она с тёплой, но чуть напускной улыбкой произнесла:
— А я-то думала, где ты запропастилась? Можем ехать?
Я с готовностью живо закивала.
Прекрати, а то щас башка отлетит!
— Милый, мы готовы, — произнесла она мужу. От слова «милый» я подавилась собственной слюной.
— Да-да, дорогая, — отозвался тот и, обменявшись ещё несколькими тихими фразами с Джоунзом, пожал его руку, после чего направился к нам.
— Давайте поторопимся, — Алекс посмотрел на свои часы, — у меня времени в обрез.
Мадлен первая села в лимузин. Я, немного помедлив, обернулась. Директор Киндервуда дружелюбно помахал мне рукой.
Ой, не могу, тоже мне, друг и благодетель! Дайте мне фломастер, я ему нимб над башкой намалюю!
Каземир Малевич, а не соизвлите ли вы бросить свою душеньку-задницу в лимузин и заткнуться?
Заткнуться — легко! А вот транспортировку задницы тебе придётся самой осуществлять!
Скорчив украдкой зверскую мину Джоунзу, я нырнула в салон автомобиля. Даладье сел последним, и шофёр захлопнул за ним дверцу.
Грустно и странно было покидать Киндервуд совершенно легально, да ещё и через главный вход.
Точнее, выход.
Скрипя кожаной обивкой салона, я повернулась и посмотрела назад, на удаляющиеся сторожевые башенки, распахнутые створки ворот и одинокую фигурку директора.
Машина повернула и выехала на шоссе. Приют скрылся из виду за зелёными рощами, спрятался в них, схоронился, словно не бывало, словно обижаясь на меня за то, что я его бросила. Бросила всех его обитателей.
Но я же не бросала! Я… Впрочем, кому теперь какая разница? Я к ним не вернусь, и они ко мне — тоже.
Глава 16
Трёхэтажный особняк сверкал на солнце чисто вымытыми окнами. Он был как будто сложен из необработанного камня, весь такой ладный и красивый, увитый сочно-зелёным виноградом и уютный. Ну прямо домик года!
Дорога, по котрой мы приехали, с двух сторон огибала клумбу белых роз и оканчивалась возле широкой мраморной лестницы, ведущей ко входу в особняк. По обе стороны от её основания сидели мраморные химеры с раскрытыми пастями. Помню, мы раз ходили группой в музей, так там у входа тоже были такие твари, только покрупнее. Майк захотел сфотографироваться, сунув одной из них голову в пасть… Ну что, сфотографировался. Голову из пасти химеры ему потом, правда, вытаскивали трое экскурсоводов во главе с директором музея и медсестрой.
А вообще всё здесь выглядит как в мексиканских сериалах: чопорные зелёные кусты, стриженные под линейку, ровные ухоженые газоны, яркие клумбы. Ну, скукота, одним словом. Только скукота вживую, а не на экране ящика. И это во много раз хуже.
Да ладно, тут, по-крайней мере, под кустами всякие мачо не ползают.
— Ну как? — спросила Мадлен, ложа руку мне на плечо.