Хм, а хорошо бы!
Пошарив под тумбочкой с ночником, я вытащила кроссовки, вышла с ними на балкон и только там обулась. Наверное, надо было нацепить белое платье на плечики и повесить в шкаф-купе, заказав для него у проводника чашку чая, но да ладно! Пусть поваляется под туалетным столиком: всё равно не видно.
Итак, а теперь — в сад!
Виноград оказался то что надо — крепкий и густой. Листьев, правда, слишком много, и все почему-то так и норовят залезть тебе в морду. Я плевалась и фыркала всю дорогу, а на второй её половине начала беспощадно ругаться и дала себе слово, что выстригу в этих джунглях себе дорожку, как только раздобуду садовые ножницы.
Коснувшись ногами вымощеной плиткой дорожки, оббегавшей вокруг особняка, я, испытав облегчение, громко чихнула и тут же осмотрелась. Ещё не хватало, чтоб в меня по ошибке садовник солью пульнул из своей двустволки. У меня уже был такой случай (в том же ботаническом саду), и ощущение, скажу вам, не из приятных. Майк тогда не упускал случая процитировать мне: " Товарищ судья… а он сесть не может!».
Но, хм, вроде никого и ничего подозрительного. Очень может быть, правда, что всё вокруг напичкано техникой для наблюдения…
Ну и ладно! Подумаешь, кто-то полюбовался, как мисс Даладье в своих старых шмотках спустилась с третьего этажа по дикому винограду! Что тут такого? Мне ж никто, кроме правил этикета, не запрещал такие фокусы откалывать! А на правила этикета я после девяти вечера плюю с высокой башни. Не попадаю, правда — прицелы сбиты — но это дело левое.
С дорожки я не без удовольствия сошла на газон, по которому, бьюсь об заклад, ходить строжайше запрещено, и сделала несколько шагов по направлению к саду.
— Вот это и называется скрытым талантом? — прозвучало у меня просто за спиной.
Тут у меня то ли нервы сдали, то ли рефлексы сработали, то ли инстинкт самосохранения разгулялся. Как бы то ни было, я круто развернулась и ударила ногой ещё в середине слова «талантом». Кросовок угодил в пустоту, только неясная чёрная тень метнулась мне за спину. Я уловила запах дорогой кожи (кожанной одежды, наверное), ружейного масла, виски и крови. Именно они разбудили вэмпи.
Доли секунды — а я уже была в двух метрах от того места, где стояла. Сердце бешенно колотилось, немного дрожали руки, но это всё — в предвкушении драки. Чёрт возьми, я уже не помню, когда в последний раз нормально дралась!
С неделю назад наверное, а…
Чёрт!!!
Я удивлённо озирнулась по сторонам, изо всех сил напрягая зрение, но никого не увидела. Да, проснулась моя ненаглядная вэмпи, и я различала теперь очертания растущих в трёх метрах от меня деревьев, их ветвей, кусты, цветы, парящих над ними ночных бабочек, дорожки и каждую их плиточку, но… Неужели мне померещилось, и я здесь одна? Быть того не может! Не может!!! Здесь кто-то есть, и я даже не знаю, кто. Может, вампир? Ведь среди прочих был аромат крови — не будь его, вэмпи б не проснулась. Но раз уж проснулась…
Я скинула с неё практически все путы, ослабила свою волю, позволила ей растечья в моих жилах тягучей чёрной тенью. Кто бы тут не шлялся, я очень хочу жить.
Медленно и осторожно я отступила назад, к особняку, и коснулась спиной холодной шершавой стены. Задница, по-крайней мере, у меня прикрыта, теперь хотелось бы знать, от кого?
Ответом мне было сверчковое пение. Впервые в жизни мне захотелось взять тапок и перешлёпать всех этих музыкантов: из-за них я не ничего слышу!.. Ну как ничего — не слышу того, что нужно. Того, что тише этого назойливого стрекотания. Например, шаги. Кем бы ни была та фигура, пахнущая виски и кровью, она двигается и, кажется, по траве.
Я попыталась, как сделала это сегодня ночью на поляне, находясь ещё в… отходняке после ментальной близости, скажем так, ощупать своей сутью пространство. Но то ли мне это не удалось, то ли я далеко не дотянулась, то ли тут вообще никого не было кроме меня — я ничего не ощутила. Вэмпи внутри меня начала раздражаться. Ещё бы! Я ведь позвала её для драки, а драка — где она? С кем?
Ещё один крайне растерянный обзор окрестностей не принёс никаких результатов. Я начала нервничать, возможно, потому, что не знала дальнейшего плана действий. На мгновенье по моей спине холодком пробежало желание вернуться в свою комнату и выйти на прогулку с Дэви или Мишей… Но оно пропало бесследно, не успев докатиться и до задницы.
Ты же Вэмпи из Круга Поединков! Тебя ещё никто оттуда не исключал! Ты до сих пор ещё не угодила в руки Лал, ты перебила столько гулей за всю свою жизнь, ты отмутузила Тарка, ещё ни разу не проиграла Эдуарду…
Очень смешно, шиза.
Но ты ведь не сказала «Сдаюсь! Ты победитель!», а ведь именно эта фраза — проигрыш.
Не убедила.
Ну и чёрт с тобой! Так и собираешься морозить задницу о шершавую стену особняка?!!
Полуприкрыв глаза, я опять выпустила наружу своё естесство. Если сегодня на поляне после ментальных игр я могла это делать сама, то сейчас без свободной вэмпи у меня ничего не вышло бы. Может быть, именно вэмпи помогла мне удерживаться в этом состоянии и одновременно медленно пойти сначала по плиткам дорожки, потом по траве…
Какая жалость, что я не могу чувствовать жизнь, как это было во время погони за Эдуардом! Как бы мне помогло это ощущение! А я даже не знаю, как его вызвать! Может, нужно просто погнаться за белоголовым ублюдком, а может, ментально переспать с ним. Последний вариант меня никак не устраивал, да и вместе с первым он неосуществим, поэтому придётся мне смириться и пользоваться тем, что есть.
Это был как полутранс, полусон, часть меня находилась в этом мире, а часть — в каком-то его подобии, готовая ощутить всё живое, что окажется в её пределах… Я даже не могла это описать, понять, запомнить: вся сила воли уходила на то, чтобы удерживаться в этом состоянии, чтобы удерживать какую-то часть себя за пределами тела и чувствовать…
Нет, на вкус это было явно что-то материальное, но…
Я прокатила ощущение на языке, как леденец.
Но оно неживое, лишённое силы и… движущееся.
Ко мне…
Резко обернувшись, я изумлённо замерла. Мой полутранс лопнул настолько резко, что вместе с вэмпи ухнул на дно моего естества, и острая игла, боли с силой ввинтилась в мой висок.
Только я не обратила на это внимание.
В трёх шагах от меня, заложив руки за спину, стоял Виктор.
Не скажу, что у меня гора с плеч свалилась, но я испытала явное облегчение. А потом — дикую злость. Дурой же я, наверное, выглядела, пытаясь найти в тёмном саду настоящего Наблюдателя Мрака!!!
Дрожь ярости, пробежавшая по моему телу, вылилась в безудержный поток грязных ругательств, которые я не задумываясь устремила на Виктора. При этом чисто человеческий жаргон перемешивался с жаргоном вампиров и оборотней… О-о-о, только не говорите мне, что не знали о том, что у каждого вида нелюдей есть своя ругань! Есть и весьма разнообразная! Вы бы меня послушали!..
Я бы употребила все свои запасы красноречия, если б вдруг с изумлением и возмущением не поняла, что мужчина широко улыбается. Ах он.!!
Тихо, тихо! Откуда ты такие слова знаешь-то?!! Успокойся!
Да он.!!
Тише ты, деточка! Лучше посмотри, во что дядя одет!
А чё смотреть-то?!! Этот кретин в обычном для Наблюдателя Мрака кожаном плаще, который застёгивается спереди от горла до пояса на два ряда чёрных пуговиц, расширяется к низу от талии и имел на груди вышивку, но не из тканевых нитей, а воронёных металлических.
Насколько я помню, кадеты Академии носят плащи с гербом своей школы (нанизанный на меч череп вампира с нижней челюстью, более подошедшей бы оборотню), а выпускники, не пошедшие на военную службу — произвольный узор тёмно-коричневого цвета. Так?
Ага. Сам плащ почти до пят и совсем не сгодился для драки, если бы не три разреза: два по бокам и один сзади. Это, конечно, не охотничья одежда: кто же охотится в одежде из натуральной скрипучей кожи? — а скорее знак отличия, традиция. Однако у тех, кто служит в Ночном Патруле, плащ, а точнее, его вышивка позволяет различать военные чины.