И…
Даже не спрашивай, какие! Я всё равно не знаю, как у них зовутся офицеры, лейтенанты и прочие!!!
Ладно, не буду.
Я даже не знаю, как отличить по вышивке военного и штатского: кой-какие вещи (а точнее, миллионы таких вещей) Наблюдатели держат в секрете.
Впрочем, разве это сейчас важно?
Неа!
Ты успокоилась?
КАК БЫ НИ ТАК!!!
— Какого ***** ты лыбишься? — грубо спросила я, невольно касаясь виска, в котором игра боли превратилась в сверло и начала медленно поворачиваться.
— Я впервые вижу наследницу богатой семьи аристократов, которая так грамотно и изощрённо ругается на жаргоне нелюдей, — Виктор отвесил мне лёгкий поклон, всё ещё сцепив руки за спиной.
— М-да? — огрызнулась я. — А какого хрена ты тут, позволь спросить, делаешь?!
— Гуляю, а Вы, мисс?
— Гулей пасу! — фыркнула я. — Тебе что, нехрен было делать, кроме как в прятки со мной играть?
— После того, как Вы едва не разплющили мне нос своим весьма неплохим ударом, мне стало любопытно, кто же маленькая мисс такая, — он говорил учтиво, но эта его учтивость была издёвкой: никакая я для него не мисс. Просто бездомная девчонка, нищенка, попавшая в дом знати.
Но тебе не привыкать к такому обращению.
Эт точно!
Смерив задумчивым взглядом лозы винограда, которые помогли мне спуститься в сад, я спросила:
— Расскажешь Даладье?
— Я телохранитель, а не шпион, мисс Лэй! — неприятно ухмыльнулся Виктор, но было похоже, что на этот раз он говорит чистую правдау. — Мне нет дела до Ваших талантов, способностей и привычек. Только до Вашего здоровья и безопасности.
— Значит, если мне ночью в полнолуние вздумается погулять, ты встрепенёшься только если я начну вприпрыжку описывать круги по карнизу особняка, размахивая бинзопилой? — невольно чувствуя какое-то слабое уважение к Наблюдателю, фыркнула я.
— А Вы можете такое учудить? — вежливо поинтерисовался мужчина, и теперь стало чётко видно, что на самом деле всё происходящее его забавляет.
— Нет. У меня шуточки куда более чёрного юмора. Ты специально подошёл, когда я спускалась?
Виктор задумчиво посмотрел вверх, словно что-то вспоминая или прикидывая, после чего кивнул:
— Можно сказать и так.
— А Даладье точно не расскажешь? — подозрительно прищурилась я.
— Я же сказал…
— Знаю, что ты сказал! — раздражённо рявкнула я, не удержавшись. — Но сказал одно, а то, что придётся делать, если ситуация полезет из вёдер — совсем другое!
— Хотите сказать, — Виктор крайне неприятно ухмыльнулся, — что из ведра действительно… полезет?
Я вспыхнула и разозлилась одновременно: надо ж было сморозить такую глупость про ведро! И дёрнуло ж его ещё перевернуть мои слова с почек на печень!
Вот такая он скотина!
Щас посмотрим, кто из нас скотинистей!
— Ты же меня абсолютно не знаешь, — сквозь стиснутые зубы процедила я, страясь смотреть в его глаза. — И если за себя я отвечаю, то за свою кусачую тварь — нет.
— Значит, это Ваша «кусачая тварь» подтолкнула Вас слезть вниз по винограду? — в голосе Наблюдателя по-прежнему звучали издёвка и смех.
— Нет, — раздражённо бросила я. — Это моё феминистическое начало. То феминистическое, — поспешно добавила я, видя, что что-то изменилось в его лице, — которое в толковом словаре обозначено как борьба за равноправие женщин и мужчин. Не более.
— Ясно.
— Моей жизни сейчас что-то угрожает? — ядовито спросила я.
— Нет.
Он явно не понял, куда ты клонишь.
Тормоз.
— Тогда свободен!!! — гаркнула я и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направилась по газону вглубь сада.
И получилось вдруг как-то так, что и я, и Виктор одновременно проворчали себе под нос и услышали друг от друга слова:
— Молоденькая нелюдь!
— Труп ходячий!
В воздухе не было никакой команды, но мы уставились друг на друга как по «Раз, два, ТРИ!!!».
— Откуда ты знаешь?! — мне захотелось просверлить дырку во лбу Виктора, чтоб он помер и перестал издеваться надо мной.
— А Вы? — спокойно преподнял бровь тот.
— Ты чё, таки труп? — тут у меня приотвисла челюсть.
— Вы хотите беседовать под окнами особняка? — насмешливо поинтерисовался Виктор. Я опять вспыхнула, хотя на этот раз он был прав. Ведь не только же мои окна выходят в сад!
Угу, ещё и окна садовника с двустволкой, заряженной солью! Опасный чел!
— Где же тогда? — раз этот белобрысый кретин такой «умный», то ему и карты в руки.
Мужчина сделал знак следовать за собой и углубился в полумрак сада.
26.По затемнённой кленовой аллейке, мимо клумб красных роз, мы вышли к небольшому фонтану. Вода отливала серебром в свете рыжей Лилы и мягко шумела, падая в круглый мраморный бассейн. В этом бассейне, источая тонкий аромат, плавали цветущие водяные лилии. Интересно, а рыба там в бассейне есть? Ну, симпатичные такие золотые рыбки, как в фильмах. Они ещё живописно смотрятся на вертеле.
Вокруг фонтала стояло четыре лавочки, и всю эту выложенную плиточкой площадь окружали кусты цветущего жасмина. В прохладном летнем воздухе плыл его сладковатый аромат, нагоняя сон. Вверху распахнулось звёздное небо, пересечённое Мёртвой Рекой. М-да, такие места подходят для таинственных романтических свиданий, но уж никак не для разборок с Наблюдателем.
Разборок? Ты имела ввиду, что будет драка, и он тебя разберёт по частям? Мясо отдельно, кости отдельно, мухи отдельно?
Заткнись!!!
Из-за жасмина выглядывали раскидистые деревья, некоторые бросали на лавки густую, как яблочный кисель, тень. И вот на одну из таких скамеек, находящуюся под покровительством огромного раскидистого ясеня, сел Виктор.
— Итак, — он беззаботно откинулся на резную спинку, — что Вы хотите знать?
— Ты не только телохранитель, но и рассказчик? — съязвила я, не рискнув устроиться с ним на одной лавке, и прошлась взад-вперёд. — Откуда ты знаешь, что я нелюдь?
— Да одного взгляда на Вас хватило, чтобы понять это! — полупрезрительно фыркнул Виктор. — У Вас зрачки почти на всю радужку!
— А? — ненавижу издавать такие изумлённые, глупые и вопросительные звуки, выдающие мою растерянность, но с инстинктами и привычками ничего не поделаешь.
— Вы ведь сейчас видите в темноте лучше, чем надо, — терпеливо произнёс Наблюдатель, не спуская с меня внимательных глаз. — Неужели Вы никогда не спрашивали себя, почему?
В ответ я пробормотала какое-то ругательство и раздосадованно отвернулась. И всё-то он знает!
Ой, спроси у него, какая самая крупная река в Европе!
Л е та, мать твою!!!
— Теперь Вы скажите, откуда Вам известно, что я перемоделировался,
— раздалось у меня за спиной.
— Ты — что? — моё удивление не было ни показным, ни наигранным. Я действительно не поняла его последнего слова, и Наблюдатель это сообразил.
— Вы не знаете, что означает «перемоделироваться»?
— Нет.
— Чёрт!
— Военная тайна?
— Теория первого… А ладно! — неожиданно махнул рукой Виктор и поднялся на ноги, явно собираясь уходить. — Надо было сообразить, что это просто Ваше очередное обзывалово.
— Какое обзывалово?!! — рассвирепела я. — Ты что, издеваешься, мать твою так?!!
— Труп.
— Кто труп?!! — заорала я, и Наблюдатель коршуном налетел на меня:
— Тихо ты, глупая девка!!! — зло, но по-человечески зашипел он, и его лицо в пятнадцати сантиметрах от моего некрасиво искривилось. — Хочешь, чтоб сюда вся округа сбежалась?!!
Мне показалось, что даже Эдуард так не выводил меня из себя. Дело даже не в том, что мужчина обратился ко мне на «ты»! Господи, это такая мелочь! Дело только в том, что он обращался со мной как с умственно отсталым ребёнком.
… Ну, есть в этом доля правды.
Но не такая же!!!
На мгновенье я ощутила полное бессилие и слабость в коленях, однако вслед за этим хлынула обжигающая ярость, такая, что меня затрясло.
— Вы меня обозвали трупом, — с нажимом произнёс Виктор, не дав, на своё счастье, мне и рта раскрыть.