Не знаю. Моя любимая песня закончилась, и мне, по логике вещей, пора попытаться уйти, а Эдуард должен меня уломать остаться. Угу, только произойдёт ли такой финт в реальности?
Что ж, сейчас узнаем. Если он не будет меня держать, значит, я ему не интересна…
Искрящийся лазерами мрак вокруг меня внезапно взорвался тяжёлым гитарным вступлением «Crawling» от «Linkin Park». Народ радостными воплями встретил эту тяжёлую, но в то же время мелодичную и вполне годную для медленного танца песню. Чёрт, они что, издеваются? Я же эту тему тоже люблю! Правда, не так сильно, как «Don`t cry», но это ещё не повод издеваться надо мной!!!
— Тебе нравится «Linkin Park»? — шепнул на ухо Эдуард, прижимая меня к себе.
— А что? — поинтересовалась я, упёршись руками ему в грудь и глядя в его чуть светящиеся изумрудные глаза. Белокурый парень наклонился к моему лицу и легонько прошептал мне прямо в губы:
— Останься.
Украдкой рассмеявшись от облегчения, я положила голову ему на плечо так, чтобы он не видел того торжества, что разлилось у меня по лицу. А лицо у меня, наверное, просто сияло от восторга. Ещё бы! Это белокурое чудо, кажется, попалось на крючки, сети — всё, что я расставляла! Супер!!!
Главное, мне теперь не потерять бдительность! А то ещё потом останется вопросом, кто кого поймал и кто сказал «Мяу!».
Вот так лениво парили мои мысли вместе с приятным «Crawling in my skin…», пока я неспешно покачивалась в танце и вдыхала аромат одеколона… А я что, ни слова не сказала про парфюм Эдуарда? Странно, странно… Хотя тут, собственно, и говорить нечего. Просто одеколон приятный: терпкий, холодный и пьянящий. Правда, мне, чтобы дойти до кондиции, одного такого запаха недостаточно. Ну представьте, я большую часть своей жизни провела в компании Джо, Майка и Ника, а парни в таких делах, как мужской парфюм, секут, и ещё как! Так что меня терпкостью не проймёшь.
Слушайте, да я вообще какой-то броненосец «Потёмкин» получаюсь!
… Ну-ну, а теперь скажите мне, что делают броненосцы, если песня закончилась, а с кавалером вопрос всё ещё не решён?
Стреляют в кавалера, и делов-то…
Нет, они лечатся от шизофрении!!!
Всё, молчу и думаю о деле!
Прикрыв рот рукой и отвернув голову, я зевнула… Хм, с чего бы это? Я же обычно в такое время бодрствую, да и обстановка не располагает ко сну… О-о-о-о, только что она перестала располагать ещё больше, потому что в звуках новой песни — попса какая-то — Эдуард прижался щекой к моей щеке и прошептал:
— Может быть, кофе?
Я подавила желание посмотреть ему в глаза и со свистом покрутить у виска пальцем, а собственной руке, которая поползла щупать лоб белокурого парня на предмет выявления жара, про себя рявкнула: «Место!!! Фу!!!». Сжав льняную ткань эдуардовой рубашки, та вернулась на место. В результате вышло что-то вроде поглаживания. Ну и хрен с ним!
— Кофе? А почему бы и нет? — улыбнулась я.
Виляя между танцующих парочек, мы рука об руку — дожились — пробрались к весело светящемуся бару. Удивительно, но он пустовал… Хотя, чему тут удивляться? Это же не «Ночной оплот», где собираются в основном любители выпить. Да и спиртного здесь отродясь не водилось…
Я ловко взобралась на высокий стул и устроилась так, чтобы танцпол остался за моей спиной: что толку пялиться в мигающую лазерами темноту? Эдуард устроился рядом и заказал бармену кофе. Тот, похоже, был очень рад такому заказу, и я не могу его в этом упрекнуть: постоянно протирать стаканы — это ж удавиться со скуки можно!
А мне можно удавиться потому, что у меня нет чёткого плана действий. Понимаю, планы — это плохо, потому как если что-то идёт не так, возникает сразу же куча разочарований. Да и где это видано, чтобы вот с этим вот белокурым ублюдком хоть какой-то план нормально срабатывал? Нигде. Но ведь когда идёшь с голыми руками на медведя… тьфу ты!.. на тигра, нужно хотя бы приблизительно знать, что делать! А я не знаю и…
— О чём ты думаешь? — шепнул мне на ухо Эдуард. — Спустись ко мне с облаков, Лэй.
Блин его так, уже и пораскинуть мозгами в хорошем смысле этого слова не даёт!
— Ты шутишь, — фыркнула я, — на улице ясно. Какие к чёрту облака?
Эдуард улыбнулся. Нежно и приятно. И только мне в целом мире. Ну ведь и впрямь — не бармену же!
«… А крючок наш рыбку — хап!
Её жалко, спору нет,
Но зато каков обед!».
Передо мной появилась чашка исходящего паром кофе. Рассеяно взяв ложечку, я стала перемешивать уже давно растворившийся сахар, чувствуя, как наблюдает за мной белокурый парень. Как? Ну уж не подозрительно точно.
Слушайте, а ведь он, кажется, попался. Чес-слово! Как простой глупенький мальчик! Ведь актёр-то он, разумеется, хороший, но не настолько. Скрывать свои отрицательные эмоции по отношению ко мне, к Вэмпи Второй, он никогда не умел. Или это только я так думаю? Киара конечно, ляпнула в Кругу Поединков, что я будто бы ушла в кино с Ким, но вдруг четверть-оборотень на самом деле сейчас наблюдает за мной и про себя животик надрывает от хохота? Потому что я, такая вот дура, решила, будто бы он меня не узнал?
О господи, Кейни!!. Ну почему ты вечно создаёшь себе проблемы?!
Потому что иначе невозможно! Верить Эдуарду нельзя, доверять — тем более! Это не созидание проблем — это соблюдение осторожности!
Давай поступим так, Кейни: ты держи ушки на макушке, а потом, когда настанет момент истины, разберёмся, кто в каких домовых верил.
А может, он и впрямь попался?..
Заткнись и смотри в чашку!!!
Э-э-эх! А ведь кофе вкусный и вообще именно такой, как я люблю… Как же там выразился сама уже не помню кто? Чёрт возьми, дословно не воспроизведу, но, кажется, кофе должен быть крепкий, как сон мертвеца, сладкий, как чувство мести, но в то же время горячий, как первая ненависть. Есть ещё второй, не такой поэтичный вариант: чёрный, как ночь, горячий, как пламя, и сладкий, как поцелуй…
«Поцелуй?!! Дьявол тебя подери!!! Этого в моих планах не было!!!»
— мысль обожгла мне мозги за сотые доли секунды после того, как Эдуард ласково коснулся губами моего виска, и его рука тесно обняла меня за плечи.
Какой кретин поставил наши стулья близко друг к другу?!!
… Я клянусь, что не знаю, каких титанических усилий мне в этот момент стоило не врезать белокурому парню по морде и не заорать: «Не смей ко мне прикасаться, ублюдок!!!». Это был настоящий геройский подвиг, чес-слово! А потом — вообще танталовы муки, потому как я, судорожно сжав чашку кофе и прикрыв глаза, под рвущий виски пульс позволила белокурому парню губами пройтись вниз от виска… по шее… по плечу…
Чёрт возьми!!! Я же не могу позволить ему так вот ко мне прикасаться!!! Мы же с ним враги! Как же это низко, грязно, подло, унизительно!!! Господи…
До боли прикусив нижнюю губу, я зажмурилась.
Поймите меня правильно! Я разбила для себя многие моральные устои, когда вступила в Круг Поединков. Я почти придушила в себе совесть, чтобы стать такой, какая я есть! Но ведь гордость у меня осталась!!!
Я не боюсь грязи. Бывает, что во время прогулок я раз-два, а окажусь в ней, но ведь она отмывается! А это… эти прикосновения, эти поцелуи!.. Господи боже ты мой, я же никогда не смою с себя эту мерзость!!! Никогда!..
На языке медленно растёкся вкус медяков. Я отпустила прокушенную губу, облизнула её, и… с нервным смешком отстранила от себя Эдуарда. Не грубо, не резко. Просто отстранила.
— Во-первых, приятель, — чуть насмешливо произнесла я, и голос мой дрожал, — ты мне сейчас поставишь на шее абсолютно ненужный засос. Во-вторых, здесь не холодно, кофе горячий, поэтому объятья излишни. Я ведь не экзотическое блюдо, которое нужно варить на медленном огне!
Эта реплика вызвала на губах парня ласковую улыбку. Я что, смешная?! И он с меня смеётся!! Час от часу не легче! И почему мне постоянно кажется, что он всё знает?
Потому что паранойя у людей вполне может сочетаться с шизофренией.
— Ты удивительная, — произнёс Эдуард. — Ты делаешь мне одолжение?
Чашка замерла возле моей нижней губы, покрытой размазанной кровью. А почему бы ей не остановиться, если постановка у вопроса странная? Что белокурый парень имел ввиду под словом «одолжение»? И не то ли это, чего я боюсь?