Господи, Кейн, да ты скоро от каждой тени шарахаться будешь!
Наверное, я целую секунду смотрела в одну и ту же точку, а потом недовольно тарабамкнула коготками по столу и повернулась к парню. Я всё ещё ощущала его губы на своих плечах так, словно это было прикосновение чего-то противного, мерзкого, поэтому мне очень хотелось выплеснуть горячий кофе прямо ему в лицо… Но я этого не сделала и сегодня не сделаю. Я даже чашку поставила на барную стойку, чтобы если что вдруг, белокурый парень успел схватить меня за руку.
Зачем мне оно надо? Да просто кофе в морду — первое звено в цепи. Вслед за ним пойдёт срывание маски с лица и вызов… А это будет, во-первых, провалом той цели, ради которой я одела платье и позволила четверть-оборотню прикоснуться к себе, а во-вторых, со стороны наверняка получится идиотская картина. Наверняка.
Вот почему я лишь сдержанно улыбнулась и сухо произнесла:
— Объясни, что ты имел ввиду.
Улыбка четверть-оборотня медленно угасла, как закат. Только глаза тлели зеленоватыми угольками во тьме.
Я сегодня на редкость поэтична!
— Ты ведь не хочешь со мной сидеть, но сидишь и таким образом делаешь мне одолжение. Не так ли? — спросил Эдуард, внимательно глядя на меня.
Я с улыбкой вернулась к кофе и заметно успокоилась: это оказалось не хамство, а его чудная проницательность. Не самая верная — это точно, но всё равно проницательность. Так, хотя бы одной проблемы удалось избежать. Это было настолько хорошо, что я, пожалуй, впервые за весь вечер произнесла абсолютную, голую правду о себе любимой:
— В девяноста девяти процентах я делаю только то, что захочу.
— А тот единственный процент — я? — всё тот же холодноватый пристальный взгляд… Доктор, мы теряем его!
Нужно учиться толерантности Кейни.
Ну-ну, и позволять кому попало себя лапать?!
При всём твоём неуважении к Эдуарду, он не «кто попало», и ты это знаешь. Он твой соперник, он твой враг, на редкость достойный враг. Такой, что навсегда. Такой, по которым после их смерти грустят самые великие люди. И ты, Кейрини Лэй Браун, тоже будешь скучать по дракам с этим парнем, когда уйдёшь из приюта.
Не возводи его в ранг святых. Я уйду из Киндервуда и забуду и его лицо, и голос, и вообще то, что он существовал.
Ага, но твой долг он тебе позабыть не даст…
Шизофрения прогрессирует.
— Нет, тот единственный процент — не ты, — спокойно допив кофе, я поставила чашку и посмотрела в глаза белокурого парня. — Это школьный устав.
Будь передо мной не Эдуард, я бы подумала, что ему полегчало. Но вряд ли. Такой, как он, от внимания девушки не тает и не радуется. Ему всё равно, злится на него девчонка или нет. Вот только невнимание способно его задеть. Сегодня я, кажется, слишком уже задела четверть-оборотня.
Может, бросить эту затею, и попросту уйти? Ведь всё трещит по швам, всё идёт не так, как надо! Даже не по плану, а просто не так! Я не умею быть леди, я не умею быть нормальной девчонкой и слишком большое отвращение питаю к белокурому парню. Поэтому не смогу продолжать эту игру физически. Я не смогу позволить ему коснуться себя ещё хоть раз без того, чтобы не врезать ему по морде. А раз так, то пора уходить.
Я говорила, что надо учиться терпеть Эдуарда. Это правда. Пока я не научусь, пока я не перестану воспринимать его как самоуверенного ловеласа и надменного бойца, ничего у меня не получится. Не будем зря терять время.
— Ладно, — я сложила пальцы домиком и посмотрела на свои накрашенные ногти, — мне пора, а ты тут развлекайся.
— И куда же ты, Лэй? — в глазах парня мелькнул какой-то неясный огонёк.
— Бродить по Кварталам нелюдей в полном одиночестве, — даже не соврав, я легко соскользнула на ноги и тихонько потянулась, — это моё самое любимое дело.
— И самое рискованное, — лаконично возразил четверть-оборотень, спокойно потягивая кофе и рассматривая бармена, который, замешивая коктейль, мило болтал с незнакомой мне девчонкой. Я словно наяву увидела стену отчуждения, пролёгшую между мной и Эдуардом. Точно пора сваливать…
В ответ на его слова я только пожала плечами, мол, для кого как и кому как, хотя он этого не увидел. Ну и чёрт с ним!
Я сделала первый шаг по направлению к выходу…
— Лэй.
Проглотив всё-таки торжествующую улыбку, я обернулись. Не знаю, ожидала я чего-то или, может, где-то в глубине души желала продолжить игру… Я просто обернулась и внимательно посмотрела на белокурого парня: что-то эдакое было в его голосе, когда он меня позвал.
Изумрудные глаза горели сатанинским огнём. Странно, правда? Я, кажется, вот уже почти ушла, решив не портить нам обоим день, как тут он воспрял духом. Не думал, что я действительно пойду прочь, брошу его одного? Я задела его самолюбие?
Ладно, не будем гадать, пока не сглазили. Вот он, прежний Эдуард.
Может, ещё раунд, Кейни? Игра, всё-таки, не из рядовых…
Хм, можно. Что у нас сегодня козырь?
Твоё безразличие.
— Я не буду напрашиваться в твоё одиночество, — медленно произнёс белокурый парень, глядя мне в глаза. — Но, может быть… ты разделишь моё?
— Хм! А как же Мажуа? — я всё-таки улыбнулась. И как!
— Я ни перед кем не обязан отчитываться и отвечать за свои поступки, — четверть-оборотень преспокойно пожал плечами и добавил с ехидной улыбкой. — К тому же, Лэй, в этом наряде ты сама не спустишься по склону.
— А вдруг я собираюсь пойти переодеться и только после этого уходить? — хороший ответ. Может быть, я всё-таки научусь флиртовать?
— Зачем переодеваться? — парень подпёр рукой голову, опираясь на барную стойку, и продолжил ласково смотреть на меня. — Тебе очень идёт это платье. Разве в твоём гардеробе есть что-то получше?
— А как ты думаешь? — в моём голосе было разлито сладкое кокетство. Нет, я всё-таки определённо научусь флиртовать.
— Ну, — задумчиво протянул четверть-оборотень, осматривая меня с ног до головы, — думаю… Короткое чёрное платье из шелковистой непрозрачной ткани с глубоким-глубоким декольте. А к ним… не знаю. Сапожки-чулки на каблуке?
— Извини, ничего подобного нет, — развела я руками, и парень, изящно оказавшись на ногах, обнял меня за талию.
Мои ногти до крови впились в ладони. Я смогу. Смогу не ударить его, не закричать, не убежать. Я смогу. Я должна. Это не так страшно, Кейни. Подумай: время смывает все следы и лечит все раны. А шрамы — лишь показатель мужества.
Даже если это шрамы на твоей девичьей чести?
Даже если это шрамы на твоей девичьей чести.
— Я согласен только в одном насчёт «переодеться», — продолжил Эдуард, проводя пальцем по моей щеке. — Насчёт маски. Может, снимешь её?
Чувствуя кровь на ладонях, я всё-таки сумела, может, чуть напряжённо рассмеяться, словно он сказал величайшую в мире глупость, типа «Дважды два — пять», и отрицательно покачать головой:
— Маска — часть платья и моего имиджа. Я сниму её потом.
— Когда я сниму свою?
— Нет. Когда захочу.
— Ну так как, ты разбавишь моё одиночество своей приятной компанией?
— Не на всю ночь, но разбавлю.
44.Помните, я рассказывала про неприступную ограду вокруг Киндервуда и про склон после ступеней? Вам правда интересно, как я по нему спустилась?
Отвечаю: на шее Эдуарда. Честное слово, он сам предложил! И я тут совершенно не при чём! Мне просто жаль было платья. Ну и что, что оно розовое! Зато оно принадлежит Ким, и было бы нечестно испортить его. Видите, у меня есть-таки остатки совести.
Но её не хватило на то, чтобы спуститься без посторонней помощи. А белокурый парень сам виноват и вообще! Я не такая уж тяжёлая! Надеюсь, вы не подумали, что я уселась четверть-оборотню прямо на шею? Вовсе нет! Я просто — если я могу хоть что-то сделать просто — обвила её руками и так, рассматривая затылок Эдуарда, висела пока мы не спустились. Это был, наверное, мой самый халявный и самый необычный спуск.