Значит, Лал таки мне что-то оставила. Что это за… существо? Что оно такое и почему сидит так глубоко во мне? И что это за клубок был рядом с ним? Сколько я живу, но ещё ни разу не ощутила ни его влияния, ни его присутствия, а в том, что он всегда был рядом, я теперь не сомневаюсь. А Киара? У Киары такая дрянь тоже есть?
Я посмотрела на Эдуарда, по губам которого был размазан мой блеск.
Спросить, конечно, можно. Но как объяснить ей, при каких обстоятельствах я обнаружила эту странность?
46.Скоро будет рассвет. Удивительно, какими пустыми стали улицы Кварталов после того, как ушли вампиры. Впрочем, что тут без них делать? Оборотни-то бодрствуют по большей части днём, придерживаясь человеческих привычек. Самые лучшие из них вообще как обыкновенные люди, ну подумаешь, покрываются раз в месяц обязательно и сколько угодно при желании мехом. У каждого свои странности.
Улица за улицей, а вокруг можно увидеть только двух-трёх прохожих от силы. Ах да, ещё груды мусора. М-да, дворники здесь, наверное, имеют хороший оклад. Фонари давно погасли, потому что небо посветлело и превратилось в серо-синее. На нём ещё можно было увидеть одну-две малюсенькие звёздочки, но не более. А луна уже скрылась за горизонтом. При такой расстановке дел дома казались до невозможности серыми и унылыми: витрины погасли, вывески тоже. Удивительный час, когда в вечно весёлых Кварталах Нелюдей царят покой и благоговейная тишина. Только ветер изредка прогонит несчастную упаковку от чипсов по асфальту и затихнет.
Мы шли в Киндервуд и молчали. Я от всей души жалела босоножки, ступнями ног ощущая остывший за долгую ночь асфальт, и думала, сильно ли меня будет бить Ким. Тут по правую руку оказалась зеркальная витрина, и я, бросив беглый взгляд на своё отражение, замерла, как вкопанная. Нет, рога у меня не выросли (не могут в принципе, это Мажуа теперь на голове лес таскает), но причёска растрепалась, а от помады остались воспоминания. Конечно, Эдуард… съел. Скривив губы при одном воспоминании об этом, я достала флакончик с блеском и подошла поближе к витрине. Белокурый парень тихо рассмеялся:
— Я всяко видел: шифры, записки, стилеты, но косметичка в декольте!.. Что ты там ещё таскаешь, если не секрет?
— Капкан, — припомнила я какой-то мультик. После этого четверть-оборотень захохотал: может, шутка не была для него старой и потрёпанной, а потом, скосившись на какую-то забегаловку, открытую в такой ранний час, спросил:
— Хочешь есть? Я куплю пиццу.
— Предупреждение: я туда не потащусь.
— Я и не заставляю. Поешь по дороге.
— Ладно, — я водила кисточкой по губам и не отрывала глаз от своего неясного отражения.
Поцеловав меня в шею, Эдуард ушёл, и я наконец-то осталась наедине с собой. Слава тебе господи! Одна, опять одна!
Прежде всего я вдоволь почесала кожу под маской и платьем, насколько оно позволило. Все эти кружева, оказывается, дико зудят шкуру. Хоть бы у меня хватило мозгов не оказаться опять в той ситуации, когда придётся их одевать. Очень на это надеюсь.
Некультурно зевнув, я потянулась так, чтобы блаженно хрустнул каждый сустав. О-о-ох! Скоро буду дома, приму душ и завалюсь в постель. Пусть даже к своим кошмарам, только в постель, под тёплое одеяло…
Чёрт возьми, туда надо ещё добраться!
Я посмотрела на своё отражение. По-моему, в игры уже хватит играть. Ну действительно, сколько я буду изображать из себя леди? Меня на сегодняшний день не хватит.
Запустив пальцы в гриву, я нащёпала тесёмки. М-да, узел морской. Но в мире есть такие вещи, которые можно снять с себя не расстёгивая.
Нагнув голову вниз, я кое-как стянула с себя маску и чуть не взвыла от удовольствия, когда моё бедное измученно личико вновь ощутило дуновение ветерка. Нет, есть-таки в мире счастье. Хотя бы кратковременное.
Повернувшись к витрине, я стала оправлять растрепавшиеся волосы. Было приятно увидеть отражение своей настоящей мордашки. Интересно, а что скажет Эдуард, когда увидит меня? Быть может, он не скажет ничего. Сначала. А потом… Что потом? Драться полезет что ли? Нет, это уж точно нет. Пока я в платье, он меня и пальцем не тронет. Аж смешно. «Пока я в платье…». Мир определённо сходит с ума.
Эх, если бы я ещё знала, как отреагирует четверть-оборотень… Я приблизительно знаю, как он реагирует на всевозможные фокусы, не перечащие натуре Вэмпи, но тот финт, который я учудила сегодня… Это что-то невероятное даже на мой взгляд. Посмотрите на меня! Я, которая клялась не носить девчоночьи шмотки и ненавидела розовый цвет, сейчас стою в розовом кружевном платье, а на лице у меня самый настоящий макияж!
Моё отражение повертело пальцем у виска, показывая истинное положение вещей.
И что же он всё-таки скажет?..
— М-да, Кейни, ты всегда умела находить общий язык с мальчиками, какими норовистыми они б не являлись.
Маска выпала из моих рук.
Это же…
Резко обернувшись, я вжалась спиной в ледяное стекло витрины и уставилась в чёрные глаза Лал. Она усмехнулась:
— Иногда, глядя на твои замашки и твой характер, я спрашиваю себя, почему ты не родилась мальчиком? Хотя розовый тебе идёт, очень идёт.
Почему я не услышала её шагов? Почему я не увидела её отражения в витрине?.. Господи, да она же вампир! У неё нет отражения!
Я почувствовала, как в моё сердце заползает старый, уже позабытый ужас и погружает холодные когти в мои внутренности… Господи, это же Лал! Опять Лал! И опять я чувствую, как под взглядом этих пронзительных глаз едва могу говорить, дышать и думать.
Но я не должна её бояться!
Глупость. Должна. Страх сохраняет жизнь. Но ведь скоро наступит рассвет, разве вампиршу это не волнует? Или энергетики плюют на солнце? Эта, наверное, и впрямь плюёт.
Пытаясь совладать с дыханием, я осмотрела её с ног до головы. На ней был изящный брючный костюм красного цвета, удобные туфельки без каблуков, каштановые волосы собраны на затылке, чёрные глаза блестят, а губы цвета свежей крови — улыбаются. Аромат пурпурных роз исходил из самых глубин её естества. Сила колебала воздух, искажая очертания предметов как тепло, исходящее от асфальта в июльский полдень. Но это было даже не тепло. В вампирах нет тепла и энергии, только могильный холод.
Мои попытки сохранить бесстрастное выражение лица терпели фиаско. Я боялась, и Лал это знала лучше меня.
— Что тебе нужно? — я постаралась, чтобы мой дрожащий голос не прозвучал жалко.
— Ты, — аромат роз кружил иллюзорные лепестки.
Но скоро рассвет. Она боится рассвета? Надо тянуть время, надо бежать в конце-то концов! Ну почему я так устала за этот день?! Почему?!
Держи себя в руках, Кейни Лэй Браун, держи себя в руках и мир будет проще.
— Почему же я? — любопытство тоже полезная вещь. — Мало ли на свете девчонок?
— Тех, что занимают лидирующее место в Кругу Поединков — мало.
— Откуда ты это знаешь? — так, привычка спрашивать. Мне стало до такой степени страшно, что остальные эмоции, в том числе и удивление, начали угасать.
— В городе много тех, кто об этом знает, Кейни, — небрежно пожала плечами Лал. — А некоторые охотно делятся информацией.
Коснувшись вспотевшей ладонью холодного стекла, я промолчала. Хотя надо было тянуть время…
Или бежать к Эдуарду, Кейни. Это единственный разумный выход, который у тебя есть.
Ты с ума сошла?!!
А ты что, шкурой больше не дорожишь? Эдуард уже спас тебя однажды от Лал, к тому же, он Принц. Скажешь, мало?
Ага! А быть у него в глубоком неоплатном долгу? Он же из меня душу вытрясет! Жить спокойно не даст, а что ещё вероятнее, эту самую жизнь испортит!
То есть получается, что лучше сдохнуть? Или стать вампиром? Подумай, Кейни, сможешь ли ты сейчас сама себя защитить?
Нет. Я боюсь, я устала!!!
А твоя гордость, даже нет, гордыня не доведёт до добра. Сколько раз мне это повторять? Миллион или ещё больше?
Я посмотрела на вампиршу…