Мгновенно перемахнув на асфальт, я зло швырнула об него бутылку.
Завтра меня не будет! Не будет!!!
С громким звоном брызги напитка и стекла разлетелись в разные стороны. Несколько до крови полоснули меня по ногам, однако, не успела я обнаружить все эти царапины, как они живо затянулись.
— Как на собаке, — невесело хмыкнула я и, выпрямившись, неожиданно увидела Итима.
Он неподвижно стоял на том конце моста, что вёл в самые чёрные недра Кварталов Нелюдей и, по всей видимости, тоже не ожидал увидеть меня здесь, так как его брови удивлённо приподнялись, причём правая выше левой — то, что мне всегда нравилось во всех парнях. Кроме, разумеется, Эдуарда.
Скользнув рассеянным взглядом по узким чёрным джинсам темноволосого парня, синей футболке и чёрной же ветровке с закатанными рукавами, я вернулась к его необыкновенным сапфировым глазам. Всё таким же глубоким, всё таким же бездонным. Всё так же можно утопить в них как Атлантиду целый мир, чтобы спастись, но всё равно в них останется тёмный омут для тебя одной. Омут без дна и поверхности…
Оборотни, как мне известно, не умеют подчинять взглядом сознание так же, как это делают вампиры, но утонуть в их глазах можно. Я как-то почти утонула в глазах Эдуарда — невольно, правда. В глазах Итима я собиралась утонуть вполне осознанно и насовсем. Надо только подойти поближе…
Некоторое время мы стояли на расстоянии двадцати метров, а потом двинулись навстречу друг другу. Я — опасливо, черноволосый парень, как всегда — небрежно.
— Привет, Итим.
— Привет, бэйба, — оборотень внимательно посмотрел на меня, а потом сверкнул жемчужной улыбкой чеширского кота и протянул мне руки, приглашая.
… Невозможно передать, с какой охотой я подалась в эти объятья и вжалась в них, спрятав лицо у парня на груди. Я словно хотела спрятаться в нём самом от всего мира, от всех взглядов и слов. И не «словно», а действительно хотела. Как-то по-новому, по-взрослому, по-чудному. Хотела.
Сердце металось бешенным зверем в пустой клетке рёбер, и каждый удар тяжко отдавался в моей голове. А я глубоко и прерывисто дышала густым и терпким запахом одеколона и кожи Итима, впуская их в себя вместо всех мыслей и воспоминаний о сегодняшнем дне.
И это было хорошо. Это было даже больше, чем хорошо — это было утешительно.
Да, я искала утешения в объятьях и сапфировых глазах самого Князя Клана Белых Тигров, любимчика девушек и женщин Роман-Сити, быть может так же небрежно, как и Эдуард, относящегося к слабому полу, но меня это не пугало. Меня вообще больше ничего не пугало и не могло запугать. Сегодня, только сегодня. И было ли дело в Итиме, а может, то хмель апельсинового напитка наконец-то разливался по моим венам — не знаю. Да и какая мне разница? Зачем думать о чём-то, когда мне так хорошо?
Словно угадывая мои мысли, Итим осторожно поцеловал мой лоб, а потом, не получив возражений, нос, губы, щёки…
— Что случилось? — неожиданно прошептал в тёплом мире его объятий голос. — У тебя щёки солёные, будто ты в море купалась или плакала.
Довольно зажмурившись, как жмурятся от весеннего солнышка кошки на крышах, я улыбнулась тому, что ещё какой-то час назад истекала слезами за столиком «Графа Ди». Отвечать было ох как лень, ох как не хотелось прерывать это тёплое интимное молчание ночи, которое приятно дополнял шёпот оборотня, но я собрала несколько силёнок и ответила:
— … Да так… Ничего особенного… Просто я поругалась с сестрой… А ещё меня удочерили. И всё.
Ничего себе «всё»! Ещё полчаса назад ты, Кейрини Лэй Браун, по этому поводу чуть ли не ревела!
Но полчаса назад я была очень, очень далеко от Него, от Его объятий.
Вай, а ещё с большой буквы… Влипла ты…
— А-а-ага, тогда понятно, — протянул Итим.
Преклоняюсь пред его деликатностью: он больше ничего не сказал. Не сказал как раз тогда, когда слова мне от него были нужны только в самую последнюю очередь. Только поцеловал меня. Это был мой далеко не первый поцелуй, но я ответила так, как отвечают только на самый первый и самый долгожданный поцелуй: жадно, ненасытно, отчаянно.
… -… Ну ты даёшь! — оборотень заглотнул воздуха, в его глазах я видела неподдельный восторг, а желанней него на свете не было ничего. — Тебя словно три месяца не кормили!
Я ощутила приятный жар на щеках и, привстав на цыпочки, уткнулась носиком в ямочку у основания шеи Итима, шепнув:
— Так оно и есть. Пошли побродим по Кварталам?
6.… - А вот оборотни у них хреновые получились, — заметила я, рассматривая пёструю афишу кинотеатра «Сезарр». — Неубедительные какие-то, абсолютно тупые и некрасивые.
— Ага, не то, что в жизни, — согласился Итим и провёл рукой по волосам, поправляя симпатичный бардак. — Совсем не похожи!
Я рассмеялась в знак согласия и заслуженно получила, наверное, сотый поцелуй за прошедший час. Губы оборотня уже знала каждая клеточка моего лица, шеи и плеч, но меня это не смущало. Ведь если задуматься, то в пятнадцать, почти шестнадцать лет — это нормально. А ведь может же быть у меня хоть что-то нормально? Может, конечно может. Я даже выгляжу сегодня, по чужим меркам, нормально: джинсовые шорты, обтягивающая кофточка, белые носки и белые же кроссовки. И если это то, что нравится Итиму, то у меня нет возражений.
Совсем?
Совсем.
Кейрини Лэй Браун, она же Вэмпи Вторая, ты — чокнутая.
Знаю.
— Ладно, пошли отсюда, — наконец произнесла я, зевнув. — Где здесь ближайшие лавки?
— Что, ноги больше не держат? — лукаво улыбнулся черноволосый парень и запустил руку в задний левый карман моих тесных-тесных шорт.
— ЦЫЦ!!! — я перехватила его за запястье. — У меня же там ключи и деньги!
— Вот как? — рассмеявшись, Итим притянул меня к себе. — А если бы их не было?
— Вот когда не будет, вот тогда посмотрим, — я ноготком выудила у него из-под футболки медальон Клана Белых Тигров, и не знаю почему, но ему это прикосновение понравилось: объятья стали ещё более тесные.
Я взглянула в его пылающие сапфировые глаза, а они слегка прищурились, словно улыбаясь. Было в них что-то… невообразимо приятное. И я поняла, что пропадаю. Просто пропадаю. Впервые в жизни. Потому что впервые в жизни я видела парня, без которого, как мне казалось, не смогу жить. Впервые я видела парня, который был от альфы до омеги не такой, как все, и принимал меня, не такую как все, целиком. Впервые в жизни я была без ума от кого-то, от того, кто сейчас держал меня в своих объятьях, утешал, но не требовал ничего взамен, потому что моё утешение было его же наградой.
Обвив руками шею Итима, я просто поцеловала его.
Ну да, знаю, в центре Чёрных Кварталов, на широкой площади перед кинотеатром, в ярком свете фонарей, на виду у всего города — просто у него на ладони… Но к чёрту приличия! Здесь, в Роман-Сити, сотни таких, как мы. Так почему бы и нет? Когда ночь прекрасна, когда вокруг тревожные огни подлунной жизни, когда сам воздух пьян собою, почему нет? Почему нельзя упиваться тем приятным ощущением, что свернулось в твоей душе сладко мурлычущим котёнком? Почему нельзя утонуть в нём и забыть о тревогах ненавистного «завтра»?
Можно, черт меня подери.
Можно.
— … Кхем… Не хочется вас… э-э-э-э… отрывать друг от друга…
Я и черноволосый парень как по команде глянули влево, и из нас двоих только я смутилась. Почему?
Да потому, что там в чёрном брючном костюме на высоких каблуках и в шляпке набок, с собранными на затылке волосами стояла лукаво улыбающаяся Ким. Такое впечатление, что она вот только что с какого-то приёма или банкета… Но что она!
— Мать его так!!! — тихонько, но выразительно произнесла я.
В десяти метрах от Кимберли стоял абсолютно спокойный Эдуард в безупречной чёрной двойке, безупречно же сидящей на нём. Он словно не замечал нас, рассматривая «Сезарр» скучающим взглядом, и о чудо! Его белые волосы были зачёсаны назад и скреплены гелем, как у крёстного отца мафии. Блин, с первого раза и не узнаешь ублюдка!