Приближается полночь. Машины лязгают и грохочут, а пароходы всё идут вперёд. Кругом стоит густой мрак, но никого это не смущает. Ярко пылают топки; над высокими трубами полыхает багровое пламя; пар гудит и воет в котлах; громадные плицы колёс сбивают в пену тёмную воду; деревянный каркас судна дрожит и стонет от напряжения, а пароходы рвутся вперёд.
Наступает полночь. Теперь между пароходами остаётся всего каких-нибудь двести ярдов. «Красавица» уже качается на волнах «Магнолии». Ещё десять минут — и её нос поравняется с кормой соперницы! Ещё двадцать минут — и торжествующий крик на её палубе прокатится вдоль берегов.
Я стоял около капитана и поглядывал на него с некоторой тревогой. Мне было неприятно, что он так часто спускается в буфет и уже сильно захмелел. Он только что вернулся на своё место у рулевой рубки и пристально смотрел вперёд. На правом берегу реки, примерно в миле перед нами, показалось несколько мерцающих огоньков. Увидев их, он вздрогнул и воскликнул с сердцем:
— Чёрт возьми! Ведь это Бринджерс!
— Да-а, — протянул рулевой из-за его плеча. — Быстро мы добрались до него, прямо сказать.
— Боже мой! Теперь я проиграю гонку!
— Почему? — спросил тот, не понимая. — При чём здесь гонка?
— Я должен тут пристать. Мне придётся… Я должен высадить даму, которая дала нам окорока!
— Вон оно что! — отозвался флегматичный рулевой. — А ведь чертовски жалко! — добавил он. — Ну что ж, раз надо, так надо… Ах, будь ты проклят! Ведь мы вот-вот обставили бы их. Верно, капитан?
— Ничего не поделаешь, — ответил капитан. — Поворачивай к берегу.
Отдав этот приказ, он быстро спустился вниз. Видя, как он возбуждён, я последовал за ним. На палубе против рубки стояла кучка дам, среди которых была и молодая креолка.
— Сударыня, — сказал, обращаясь к ней, капитан, — несмотря ни на что, мы всё-таки проиграем гонку!
— Почему? — спросила она удивлённо. — Вам не хватает окороков?.. Антуан! Вы достали всё, что было?
— Нет, сударыня, — возразил капитан, — не в этом дело. Благодарю вас за щедрость. Но вы видите эти огоньки?
— Вижу. Так что же?
— Это Бринджерс.
— Вот как! Уже?
— Да. Здесь я должен вас высадить.
— И из-за этого проиграете гонку?
— Конечно.
— Тогда, разумеется, я не сойду здесь на берег. Что для меня один день? Я не так стара, чтобы бояться потерять лишний день понапрасну. Ха-ха-ха! Я не допущу, чтоб вы из-за меня погубили репутацию вашего прекрасного судна! И не думайте приставать, дорогой капитан! Довезите меня до Батон Ружа, а утром я вернусь домой.
Вокруг послышались крики одобрения, а капитан бросился обратно к рулевому, чтобы отметить своё приказание.
«Красавица» по-прежнему следует за «Магнолией», и между ними по-прежнему около двухсот ярдов. Грохот машин, гудение пара, удары плиц по воде, треск обшивки и крики людей на палубе сливаются в оглушительный концерт.
Вперёд мчится «Красавица», вперёд, вперёд — и, несмотря на все усилия «Магнолии», догоняет её. Ближе, ещё ближе — и вот её нос сравнялся с кормой соперницы.
Вот он уже против рулевой рубки, вот уже против штормового мостика, вот против конца верхней палубы! Теперь их огни сливаются в одну линию и вместе отражаются в воде — они идут нос с носом!
Ещё минута — «Красавица» вырывается ещё на фут вперёд, капитан машет фуражкой, и громкий крик торжества раздаётся над рекой.
Этот крик не успел отзвучать. Едва он разнёсся в полуночной тиши, как его прервал оглушительный взрыв, словно целый пороховой склад взлетел на воздух. Он потряс небо, землю и воду! Раздался треск, во все стороны посыпались доски, люди с пронзительными криками взлетели вверх, дым и пар застлали всё кругом, и ужасный вопль сотен голосов раздался во мраке ночи.
Глава XII. СПАСАТЕЛЬНЫЙ ПОЯС
Сотрясение неслыханной силы сразу же объяснило мне причину катастрофы. Я решил, что у нас взорвались паровые котлы, и не ошибся.
В момент взрыва я стоял около своей каюты. Если бы я не держался за поручни, то, наверно, вылетел бы от толчка за борт. Сам не сознавая, что делаю, я вернулся, шатаясь, в каюту, а из неё прошёл через другую дверь в общий салон.
Здесь я остановился и огляделся вокруг. Вся передняя часть судна была окутана дымом, и в салон врывался горячий, обжигающий пар. Боясь, что он настигнет меня, я бросился на корму, которая, к счастью, была обращена к ветру, сдувавшему с неё опасный пар.