Но уже на следующий год, квартет подпишет с домом культуры договор, и превратиться в кооператив. Главное, чтобы Сашенька писал бы новые песни, хотя бы, по одной в квартал. Женя сообщила, что звонила своему знакомому, который работает в студии грамзаписи. Тот пообещал, что если ВААП примет новые песни, выпустить пластинку тиражом не менее 50 тысяч экземпляров. Больше выпустить его кооператив не в силах, нет мощностей…
После того. Как всю эту информацию полупьяные дамы вывалили на мою несчастную голову, они пожелали танцы! У Лианы был старый патефон и около двадцати разных пластинок, с танцевальной музыкой, в основном, 20–40 годов по местному летосчислению. Так как, кавалер был один, а дам четверо, пришлось мне танцевать с каждой из них. Лиля всё время пыталась прижаться ко мне своими шикарными буферами, и целовать меня в губы. Ну, я не против! Она с сожалением уступила кавалера Жене, которая уже пошатывалась, и мне пришлось её удерживать всеми силами, всё-таки, весит женщина под 80 килограмм! В конце концов, я уложил Женю на диван, и она сразу уснула. Лиана, хоть и выпила столько же, сколько и остальные дамы, стояла на ногах твёрдо, и с ней мы действительно танцевали. Мама после начала танца, фактически у меня на плече, и пришлось её тащить к нам в комнату, водрузить на диван при помощи Лии и Лили, которая после этого схватила меня за руку, и потащила к себе. Если бы не Лия, которая укротила любвеобильную соседку, то, скорее всего, я бы оказался в постели вместе с пьяной Лилей. Мда, что было бы после этого наследующее утро, я не знаю…
В общем, Лилю тоже положили на её любимую кровать, и она сразу отошла в мир сновидений. Я помог Лие убрать со стола, помыть посуду, и мы разошлись по своим комнатам…
В последнее воскресение октября я. Володя и Константин пошли на свалку. Уже похолодало, и большинство «мусорщиков» сидело дома, что облегчило нам задачу Удалось сделать два рейса, и каждый из нас получил по двадцатке. Пришлось использовать имеющееся у нас «оружие», так как банда, караулящая около «Вторчермета» решила напасть на нас. Итог битвы оказался плачевным для местных гопников.
Володя нанёс рану своим копьём одному из самых резвых бандитов. Этот гад достал из кармана складной нож…
Раненого бандита после драки увезла скорая помощь. Его «соратнику» я отбил своим прутом руку, и она висела, как плеть. Врачи его осмотрели на месте, сделали какой-то укол, и передали прибывшему наряду милиции. Третий участник нападения, получив от Кости, удар в челюсть, сумел после нокаута оклематься, и сбежать…
ИНТЕРЛЮДИЯ 1.
Когда Жору Большого привели в камеру после суда, Таракан задрожал. Весь вид бывшего босса показывал, что Тимофея будут бить, причём, очень жестоко. Михаил, ещё один фигурант этого дела, тоже вжался в сену. Ведь он не вступился за своих корешей, и, получив кулаком в челюсть, просто сбежал, да ещё и оставил на месте нападения велосипедную цепь, хотя Жора Большой и предупреждал всю тройку, что на дело нельзя брать предметы, которые могут быть квалифицированы, как оружие…
Саня, молча смотрел, как Жора Большой колотит Таракана до крови. Он знал, что тоже получит, но не сейчас. Сегодня он лежал на нарах, перевязанный бинтами после того, как один из «терпил» заехал ему в бок своей острой железкой, и Саня пришёл в себя только в больнице…
Зря он послушался Таракана, который, услышав, что эта тройка «мусорщиков» с Заводского района, может получить за свои два рейда к воротам металлобазы 60 рублей, начал уговаривать корешей, отнять деньги у тех пацанов, ведь они явно не принадлежат к группам, которых «крышуют» заводчане…
Отдубасив Таракана и дав пару раз, Мишке по затылку, Жора Большой сел на свои нары, и сказал:
— Говорил я вам, вообще не трогайте заводских! Какого хера, ты, Санька, послушал этого Таракана⁈ Допрыгались!
— Сколько нам светит? — Поинтересовался сиплым голосом Саня.
— Крышка нам! На рудники сошлют, в спецзону… — Глухо ответил Жора Большой. — Вы, три идиота, нарвались на родичей фараонов!
— Что⁈ — Не поверили боссу ни избитый Таракан, ни Миша, ни Саня.
— А вот и то! Тот хлюпик, с прутом стальным, оказался под прикрытием самого генерала Синицына!
— Мля, откуда мы могли знать, у него на лбу ничего не написано… — Глухо проворчал Саня.
— А узнать не могли? Мозгов нет? Или один жир вместо него остался? Привыкли, что вам никто сопротивление не оказывал! Мне капитан Голубев так и сказал, как только «воронок» за мной прислали: «Жора, я тебя четыре года прикрывал, но попадать из-за тебя на нары, я не собираюсь. Тебе и твоим шестёркам конец, вы наехали не на тех. Пойдёте уран в шахте копать!».