– Что ты натворила! – Илья сыпал проклятиями, с ненавистью глядя на Юлю. – Если бы не твоя отвратительная манера всё портить, то ничего бы не было! Правы были ребята, ты – слабохарактерная идиотка!
Наташа оглядывалась вокруг в поисках любой вещи, которая поможет освободить Илью, но за исключением столба с плотными свисающими кабелями в комнате не было ничего. Как и в других комнатах, которые она успела мельком осмотреть, когда загорелся огонь.
– Так я и знал, – шипел сквозь зубы Илья, – на той горе надо было выбирать не тебя! Чтобы не прятаться потом по углам, лишь бы наша Юленька ничего не заподозрила!
Штанина парня загорелась, стремительно поднимая огонь выше и выше по его голени, бедру, животу, груди и голове. За считанные секунды всё его тело было охвачено пламенем, возвышающимся до самого потолка. Комната наполнялась дымом. У Юли шумело в ушах, к горлу подступила невыносимая тошнота. Она почувствовала, как её тело куда-то волокут. Предсмертные крики Ильи отдалялись, пока не превратились в нечто совершенно далёкое, а потом и вовсе затухли, растворившись в тишине.
Наташа захлопнула дверь. Спина болела так, словно её изрезали ножами. К удивлению Юлии, боль в руке она больше не ощущала. Девушка подняла руку на уровне своих глаз и ужаснулась. Конечность походила на перерубленный в мясорубке кусок мяса. На указательном и большом пальцах ногти были оторваны до основания, а на среднем из кожи торчал осколок кости. Наташа присела рядом с Юлей и трясущимися руками рассекала воздух вокруг руки подруги, не зная, с какой стороны к ней подступиться.
– Мне не больно, – прошептала Юля, облизывая пересохшие губы. – Не понимаю почему, но мне совершенно не больно.
– У тебя шок.
С большим трудом Наташе удалось поднять девушку на ноги и перехватить за здоровую руку через свою шею, чтобы та могла использовать её в качестве опоры. Но Юля отказалась от помощи и облокотилась спиной о стену в коридоре перед дверью в квартиру номер семьдесят семь.
– Что за чертовщина происходит… – Наташа обняла себя за плечи, а по её щекам стекали слёзы.
В лифтовом холле послышался характерный звук открывания дверей. Девушки переглянулись между собой и быстрым шагом направились к лифту. Боль в ноге также отступила, и Юля перестала хромать.
Двери лифта оказались открыты, освещая ярким белым светом серое помещение холла. Юля заметила, что благородный золотой оттенок дверей превратился в тёмно-красный с подтекающей сверху краской. Она провела пальцем по краске – свежая, будто только покрасили. Цвет напоминал насыщенную кровь. Такой же оттенок, как на её изуродованной окровавленной руке.
Девушки зашли в лифт и нажали кнопку первого этажа. Двери закрылись, и кабина наконец направилась вниз.
– Неужели это все закончилось… – Наташа осела на пол без сил.
Юлю колотила мелкая дрожь при одном взгляде на свою руку. Она не понимала, почему не чувствует никакой боли. Вертела руку, разглядывая её с разных сторон. Одно она знала точно – это не к добру.
Навязчивая мысль пришла её голову и сколько бы она ни пыталась её отбросить, раз за разом она снова всплывала в уме. Сейчас не место и не время. Но… Она положила здоровую руку на грудь и вдохнула, чувствуя, как стылый воздух скользит по её лёгким.
– На той горе стоило выбрать не тебя, – повторила Юля слова, что сказал Илья перед смертью.
– Что? – Наташа удивлённо уставилась на подругу.
– Гора, про которую говорил Илья… Помнишь, несколько лет назад мы ездили на гору в Карелии, и там Илья признался мне в чувствах. Все остальные наши друзья на тот момент состояли в отношениях, кроме нас с Ильей… и тебя.
Юля посмотрела холодным взглядом на Наташу, который сверху казался пронизывающим. Словно подруга видела её насквозь. Девушка нервно сглотнула и выдавила из себя наигранную улыбку.
– Если честно, не понимаю, к чему ты клонишь.
– Ты моя лучшая подруга, ты ведь не стала бы меня обманывать?
– Что ты, конечно, нет! – Наташа закивала головой, но было видно, что даже она сама себе не верит.
Немного помолчав, Юля спросила:
– Никита был в курсе?
Девушка замялась, не зная, куда себя деть, и опустила глаза в пол. По её многозначительному молчанию Юлия поняла больше, чем по её лживым ответам.