никак не мог ни остановить, ни взять под контроль поток своих мыслей, хоть и понимал теперь, что карлик слышит их (или читает? или просто видит лишь ему ведомые и понятные образы?) так, словно это слова, произнесённые вслух (или написанные на ему лишь видимом пергаменте... а то и воздухе огненными буквами). Но, с другой стороны, Дмитрий решило, что предпринимать какие-то сверхусилия для того, чтобы скрыть внутренний голос свой и сказанные им слова от карлика было ни к чему. Скрывают ведь для того, чтобы не обидеть. Или произвести благоприятное впечатление. Или усыпить бдительность. Или... "Не нужно. Кто он такой, в конце концов?!" - Я то? - карлик даже в воздух подпрыгнул, словно эта мысль Дмитрия как-то особенно его задела. - Я ваше имя знаю. И отчество даже. А вы вот гостеприимством пользуетесь, хлеб-соль кушаете... То есть, конечно, пока не кушаете, что, на мой взгляд, весьма странно, ибо без обеда вы сегодня, а силы подкрепить не помешало бы. Но вот за столом вы со мной сидите и даже спорить изволите, а именем моим до сей поры не поинтересовались. Я, понятно, персона не такая уж важная и чинами высокими не отмечен, однако же замечу, что в вашей жизни роль я сейчас играю немаловажную, и если в каких других обстоятельствах вы мной пренебречь и могли бы с самой чистой совестью и даже без каких-либо последствий, то в данных условиях подобное нелюбопытство и некоторое, я бы даже сказал, равнодушие ваше не только в вашу пользу не свидетельствует, но и положения вашего нисколько не облегчает, а я бы даже сказал наоборот. Карлик перевёл дух и повторил: - Да, наоборот! Наоборот, я бы сказал... Хотя сказал именно так, а не наоборот. "Я это... Ни хрена себе загнул!" - Я это,.. - промычал Дмитрий (от ворчливого и монотонного голоса карлика с редкими вкрапления неожиданных истеричных взвизгов голова у Дмитрия, и так толком не отошедшая от тяжёлого, дневного сна, загудела чугунным, надтреснутым, гулким колоколом и острыми спицами закололо в висках). - Это... Не проснулся, видно... Не ожидал... - Меня встретить не ожидали? - уточнил карлик. - А кого встретить ожидали? Милиционеров с наручниками? "Чего привязался то?" - Ну, вас не ожидал, - уточнил Дмитрий. - Встретить... Не ожидал... Смешалось всё в голове, до сих пор соображаю плохо... Вот. Прошу прощения, конечно. - Игнатий я, - гордо заявил карлик (при этом он выставил правую ногу вперёд и правую руку торжественно поднял вверх). - Слышал обо мне? - Нет, - честно признался Дмитрий. - Редкое имя, мне раньше не попадалось. - Эх, и дикие ж тут места, - горестно вздохнул карлик, опуская руку. - Нравы простые, варварские. Население... Игнатий замолчал и посмотрел на Дмитрия каким-то тусклым, безжизненным, печально-равнодушным взглядом. И только теперь Дмитрий заметил, что глаза у него... почти сплошные зрачки! Но не чёрные, а грифельно-серые и как будто покрытые слегка отсвечивающей под лучами кухонной лампы прозрачной, но плотной плёнкой. "Боже мой! ****ь твою!.." Глаза эти не поразили даже, а напугали Дмитрия. Не странный наряд карлика, не путанные, безумные его речи, не поведение его (мало ли какие чудаки на свете живут!), а именно глаза, именно эти глаза! Только сейчас, окончательно очнувшись от дремотного морока, холодным страхом согнав душную его пелену, понял Дмитрий окончательно и отчётливо, что не человек (пусть даже чрезвычайно низкорослый и довольно уродливый... и с необычайными экстрасенсорными способностями), не человек стоит сейчас перед ним, не с человеком сидел он за одним столом, не с человеком вёл он затянувшийся и путанный разговор, не человек читал и читает мысли его, не человек смотрит сейчас прямо ему в глаза, а... Существо. Никогда ранее им (и, быть может, никем из людей) не виданное. Существо, которое может быть странным и забавным только на вид, а внутри может таить такое, что... - Испугались, Дмитрий Петрович? - насмешливо спросил карлик. - А всё почему? Потому что к словам моим не прислушивались. Не вполуха даже слушали, а и четверти не подставляли. И не кушали при том. Даже чаю пока не попили. Отчего так? Оттого, что, как привыкли время терять, так его терять и продолжаете. Даже здесь, в лучшем из жилищ. Да, лучшем. Для вас. А вот хорошо ли это, временем так разбрасываться? Нехорошо. Знали бы вы, сколько его у вас осталось... - Сколько? - хриплым голосом спросил Дмитрий (губы его неожиданно пересохли). - А хрен его знает, - Игнатий развёл руками. - Тут не я решаю, а вы. - Я? - удивился Дмитрий. - Вы, - подтвердил Игнатий. - Как решите, что с Клоциусом встретиться пора - так и встретитесь. Он то ни на минуту не запоздает, уж будьте уверены. Так всё от вас зависит, всё от вас... - С Клоциусом? - переспросил Дмитрий, чувствуя, что голова его начинает потихоньку распухать. - Кто это? Зачем встречаться? - Вот, - медленно, с расстановкой (словно констатируя лично ему очень приятный факт) произнёс Игнатий. - Не готовы. Пока. Зачем встречаться? А это вы сами скажете. Это вам лучше известно. Как только к встрече будете готовы - так сами всё себе и скажете. Я то что... Я то так, по чаепитиям больше. Карлик вздохнул. - Душно здесь. Проветрить надо... И, не успел Дмитрий и слова вымолвить в ответ, как карлик взмахнул руками - и подлетел в воздух, зависнув метрах в двух от пола. - Ни х-х!.. - только и смог выдавить Дмитрий. Он, казалось бы, видел сегодня достаточно для того, чтобы и самый крепкий ум поехал слегка на сторону. Но такого откровенно волшебного безобразия! Нет, так нельзя. Это же не средневековый замок, не пещера колдуна, не дворец феи... Феи! Что он там о фее говорил? Неужели и впрямь его матушка - фея? Да нет же, это бред какой-то. "Хорошо" подумал Дмитрий. "Скажем, я и вправду надышался чем-то. И вот сплю теперь, сплю... А если он ещё и превратиться в кого-нибудь? В ящерицу, например. Или в комара. Хотя, какой там комар. Март ведь, не сезон... Что я несу, какой сезон! Что я несу! Что у меня с головой?! С мозгами то у меня что?!" - Вы, верно, выспались уже, и ко сну вас часа три ещё не потянет, как минимум, я так думаю, - тихо, еле слышно пробормотал Игнатий, покачиваясь под потолком диковинным воздушным шаром. - А я вот... Он, подгребая воздух руками, подплыл к форточке и, повернув ручку... "Да здесь окна не открываются!" мысленно воскликнул Дмитрий. "Я же пытался уже!" ...открыл форточку. - Отчего же, - спокойно возразил Игнатий. - Как видите, очень даже открываются. Я вот, к примеру, открыл. Прямо на ваших глазах. Если у вас открыть не получилось, так и вовсе не значит, что не открываются. Может, вы просто не умеете. Не знаете, как правильно открывать. "Издевается" подумал Дмитрий. "Как их правильно открывать? В воздух, что ли, подлетать?" - Очень может быть, - ответил карлик, медленно опускаясь на пол. - Вполне так может и оказаться, что всенепременно надо в воздух подлетать. Так что напрасно думаете, будто я издеваюсь. Я, может, именно что подсказку хочу дать, а не поиздеваться над вами. Незачем дурное то про меня думать. "Да пошёл ты" . Дмитрий почувствовал вдруг, что сильно ослабел, да так, что стул качнулся вдруг, словно от набежавшей волны, и пелена, прежняя, сонная, дневная стала густеющей завесью затягивать взгляд. "Он так быстро меня замотал... замотал... Что же это за тварь такая? Что же за тварь?" - Я то спать пойду, - бормотал карлик, копошась возле стола (Дмитрий не мог толком рассмотреть и понять, что он там делает... похоже было, что подбирает что-то с пола... или наоборот, бросает на пол... в общем, совершенно непонятно). - Мне отдохнуть надо. А вы тут сидите, кушайте, пейте. Время у вас есть. До рассвета уж точно никто не побеспокоит. "До рассвета?" мысленно переспросил его Дмитрий. "А потом?" - А потом - утро будет. Утром то, может, и придёт кто. Так всегда бывает. Ночью, скажем, никого, а утром кто-нибудь да приходит. Тут, главное, к завтраку не опоздать. А то ведь и такое бывает, что гость голодным остаётся. Это уже никуда не годится. Гость - он сытым должен быть. Я вот всегда неловко себя чувствую, если гость голодный. Голод - это ведь... Карлик вдруг замолчал на мгновение и, повернувшись к Дмитрию и уставившись на него неподвижными кругами огромных свих зрачков, закончил: - Голод - это грех. Самый большой грех на свете. На этом и на всех прочих. "Ну я то безгрешен. Есть что-то совсем не хочется. Хотя чаю, пожалуй, выпью... Ну и что, что он остыл?" И ещё Дмитрий подумал, что интересно было бы этой ночью не спать, а просто прилечь на кровать и наблюдать. Смотреть за тем, что происходит в загадочной этой квартире, в которой, по словам карлика Игнатия, целых пятьсот комнат (из которых, правда, никак больше трёх разглядеть не удаётся). А что, если притвориться спящим? Только притвориться. Прикрыть глаза, оставив только узкие щёлки - и смотреть. Смотреть. Наблюдать. Ещё в детстве (давно, давно это было) слышал он, что всё самое интересное происходит тогда, когда мы спим. Мы закрываем глаза, и ночь, услышав размеренное сопение наше, открывает двери лунного своего дома, выпуская на короткую полночную прогулку странные, призрачные, причудливые создания, которые рассеются бесследно не только от самых слабых солнечных лучей, но даже и от мимолётного, едва брошенного на них взгляда. Ночь любит их. Эти слабые, прозрачные, тихо плывущие на землёй существа - любимые дети её. И если убить их любопытным и неурочным взглядом своим - как жестока может быть месть ночи! В дет