— О каком предательстве ты говоришь? — процедил он, садясь в постели. Я старалась не смотреть на его голый торс, переводя свой взгляд с его лица на интерьер и обратно.
— Твоя соратница, а может и некто ближе, мне не известны ее мотивы, Сакала, вчера порекомендовала мне покататься на восточном склоне на санях. Этот склон имел резкий обрыв вниз, которого не было видно сверху. Полагаю, она надеялась, что с приятной прогулки я не вернусь.
Ан Ар скрипнул зубами и встал. Он был на голову выше меня, и мне захотелось сжаться в комок.
— Если ты говоришь правду, она будет наказана, — холодно сказал он.
— Что? — тут же взвинтилась я, — ты еще подвергаешь сомнению мои слова? Ты думаешь, что я сама нашла сани и выбрала место для катания?
— Я не привык оценивать ситуацию без проверки точных данных, — сказал он голосом, напоминающим компьютер.
— Бесчувственный, — бросила я, — ты замешан в этом не меньше этой гадюки, ты тут главный, значит, ты несешь за это ответственность. Почему ты сразу не убил меня, зачем было потворствовать такому жестокому обращению со мной? — вскричала я в злости и, пошатнувшись от прострела в ноге, я полетела вниз, однако его сильные руки тут же подхватили меня, и я взвыла от боли потому, что он случайно схватил меня за раненный бок.
— Прости, — сказал он, убирая руку с больного места и помогая мне сесть на кровать. — Тебе нельзя вставать с постели и тем более ходить, — безапелляционно отрезал Ан Ар. — На нашей планете нет средств быстрого исцеления, таких, как на Аквенте. Наша планета небольшая и находится далеко от центра галактики. Мы менее развиты в техническом смысле и это одна из причин, почему наша часть космоса нуждается в энергетической поддержке квазара. Новая жизнь, которая зародится у нас со временем в результате его взрыва, принесет плоды и процветание и нашему галактическому сектору. Что касается твоих ран, через три дня на Гурут прибудет корабль Межгалактической конфедерации. На их борту есть все средства исцеления. Я позабочусь о том, чтобы тебя немедленно вылечили. Эти дни ты останешься здесь. Я буду обрабатывать твои раны, чтобы не было нагноения.
— Я сама могу все обработать, — высказалась я, разозленная идеей того, что мне придется жить с этим отвратительным существом, который еще собирается разглядывать меня в полуголом виде!
— Твои руки представляют из себя разодранное месиво, интересно посмотреть, как ты будешь ими что-либо обрабатывать, — съязвил Ан Ар, подходя к шкафу и доставая оттуда черную одежду.
— Хорошо, — процедила я, окончательно взбешенная. — Но я требую отдельную кровать, я не собираюсь спать с тобой в одной постели!
— Я и не предлагал тебе этого, — спокойным тоном ответил гурутиец, чем привел меня в еще большее бешенство, — я буду спать внизу, у камина.
Как только он произнес слово «камин», в моей памяти начали всплывать картинки вчерашнего вечера. Воспоминания о руках Ан Ара, бережно стягивающего с меня одежду, мгновенно заставили меня потупить взгляд и отвернуться от него. Ужас. Он меня не просто раздел, он еще, обрабатывал мои раны и ссадины по всему телу.
Собравши свои вещи, Ан Ар вошел в комнату, которая, скорее всего, была ванной и через несколько минут я услышала плеск воды. Похоже, душевая в доме была только в этой комнате, кошмар, он будет ходить сюда каждый вечер и утро! Три дня. Целых три дня с этой жуткой болью в ноге, в боку, в руках, беспомощной в доме у врага. Как же мне это выдержать? Я залезла повыше на кровать и укрылась одеялом. Злость могла придать мне сил. Я решила все обдумать и найти выгоду для себя в сложившейся ситуации.
Ан Ар упомянул корабль Межгалактической Конфедерации. Это был мой единственный шанс. Я должна буду попросить помощи у тех, кто прилетит сюда, но я не была уверена, что гурутиец мне это позволит. Я надеялась на то, что для лечения меня нужно будет доставить на борт, в этом случае я смогу встретиться с кем-то, кто, возможно, сможет мне помочь. Самое главное сейчас было как-то продержаться несколько дней в этом доме. Я посмотрела на свои перебинтованные саднящие ладони. Это было очень плохо, что мои руки были дееспособны. В голову пришла мысль о душе. Как я буду мыться? Нельзя же превратиться за время болезни в вонючее существо? Возможно, если завязать пакеты на запястьях, я смогу немного омыться. Но как мне это сделать самой? Я стала нервно кусать губу. Неужели мне придется просить об этом этого злющего гурутийца? А может попросить у него прислать какую-нибудь девушку помощницу? Хотя одна такая помощница мне уже подсобила. Нет, это еще хуже. Ан Ар хоть и свирепый, но смерти мне не желает. Все эти мысли привели меня в сильно расстроенное состояние. Я попала в эту передрягу из-за себя самой. Я сама согласилась улететь в космос с пришельцами, а Вселенная — это не детская площадка, здесь случаются нехорошие вещи. Теперь мне оставалась лишь терпеть ту ситуацию, в которой я оказалась.
Через какое-то время Ан Ар вышел из душа полностью одетый в привычную черную одежду.
— Я приготовлю завтрак и накормлю тебя, — сказала он, не глядя в мою сторону. О, Господи, действительно, я ведь даже есть сама не смогу.
— Я не голодна, — буркнула я, понимая, что поесть мне на самом деле нужно, иначе у организма не будет сил на восстановление. Ан Ар ничего не сказал и просто вышел из комнаты.
Стоило мне остаться одной, меня накрыло ужасом. Что мне делать здесь круглые сутки? Целых три дня в одной позе без единого дела могут свести с ума любого! Тело ныло, и я понимала, что для меня будет лучше оставаться недвижимой в постели, но для меня это было сродни пытке! Здесь не было ни книг на моем языке, ни телевизора, что хоть как-то могло бы меня развлечь. На глаза навернулись слезы. К тому же сейчас, сидя в рубашке Ан Ара я стала ощущать запах этого пришельца, который хранила его одежда. Я помнила этот терпкий аромат с оттенком лимона и хвои. И мне стало как-то неловко от того, что ко мне прикасается то, что обычно притрагивается к нему. У меня даже одежды своей не было, и я решила попросить принести мне хотя бы какой-нибудь халат. К моему удивлению минут через сорок открылась дверь и вошел Ан Ар, несущий поднос с едой. Через его плечо был перекинут предмет какой-то одежды. Я отвернулась, давая понять, что недовольна, мои глаза были красными от слез, а я не любила показывать кому-то свою слабость.
Не говоря ни слова, гурутиец поставил поднос на стол и, присев рядом со мной, начал аккуратно поднимать кофту на моем теле.
— Что ты делаешь? — вскричала я, сопротивляясь.
— Будешь дергаться, будет больнее, — холодно констатировал он. От этого унижения из моих глаз все же хлынули слезы и я, не имея больше сил на сопротивление, молча терпела, пока он стянул с меня кофту и одел сверху длинное синее платье, которое запахивалось спереди, как халат на пояске. Однако завязывать его он не стал. Из шкафа он вытащил какие-то банки, вату и бинты и, вернувшись ко мне, начал аккуратно развязывать мою повязку на животе. Кровь прилипла к ткани и от боли я взвизгнула, когда он отрывал ее от раны.
— Все, — мягко сказал он, — больше не будет так больно. И действительно когда он начал обрабатывать рану, я ощутила, что лекарство содержит обезболивающий компонент, потому что от его нанесения боль сразу же стала утихать. Он смазал этим чудесным зельем ссадины по всему моему телу, снова перебинтовал рану на боку и завязал на мне халат.
— Теперь руки, — сказал он и посмотрел на меня. От боли и унижения слезы продолжали капать из глаз и, пытаясь отворачиваться, я искала спасения хотя бы в отвлечении своего внимания. Он оторвал еще кусок марли и вытер ею мое лицо.
— Раны быстро заживут, — сказал он, вероятно пытаясь меня успокоить. Это звучало удивительно из его уст, не думала, что он из тех, кто умеет поддерживать других.
— Тело заживает, а вот душевные раны режут гораздо дольше, — горько сказала я, остро ощущая внутренне отчаяние от того положения, в котором я находилась. Он как-то странно посмотрел на меня.