— Агния, ты хотела попробовать поиграть на ханге, — неожиданно напомнил он, — сейчас самое время. Настроение у гурутийца было отличным, и, кажется, мы оба немного захмелели от напитков, которые разливали за ужином.
Я оглянулась и увидела, что большинство народу покинуло шатер. Решив, что никто особо не собирается на меня пялиться, я осторожно села рядом с гурутийцем в то время, как он водрузил мне на колени ханг. Медленно я начала совершать похлопывания руками по металлической поверхности, понимая, что чем больше я играла, тем сильнее поднималось во мне чувство, что эта игра мне знакома. Раскрепощенная хмелем, я просто ударяла ладонями, дурачась и создавая мелодию, которая звучала из моего сердца. Несвязные звуки вдруг начали организовываться в мотив и я, очарованная тем, что у меня получалось, погрузилась глубоко в музыку. Все вдруг исчезло, и я, захваченная чувством невероятного дежавю, летела вместе с мелодией внутри какой-то древней истории, которая сочинялась внутри моего сердца. Я была молодой девушкой, мечтающей о великой любви. И эта любовь рождалась красивыми композициями, выходящими из-под моих рук, мастерски играющих на ханге. Эта игра была моим личным способом рассказать миру о том, чем жило мое сердце. Я так глубоко ушла в свое исполнение, что когда мелодия в моем сердце утихла и я подняла свои глаза вверх, я не сразу осознала, что шатер снова забит народом и все, притихши, смотрят прямо на меня. Вдруг зал взорвался аплодисментами и я испугалась. Повернувшись к Ан Ару, я замерла, наблюдая абсолютно шокированное выражение лица гурутийца.
— Это необыкновенно, — вдруг услышала я голос приблизившегося к нам Бо Сана, — только единожды я слышал подобную игру, — сказал он задумчиво, — и это было много лет назад.
— Спасибо, — промямлила я, не способная осознать до конца, о чем он говорил. Я же просто решила попробовать поиграть, никогда не держав этот инструмент в руках ранее. Ощущая сильную неловкость, я решила тут же перевести тему и ретироваться.
— А танцы вокруг костра скоро начнутся? — спросила я друга Ан Ара.
— Прямо сейчас, — бодро ответил он, протягивая мне руку. — Пошли.
Не раздумывая и секунды, не смотря в сторону главы ордена, я, поблагодарив, всучила ему ханг и, схватив Бо Сана за руку, бросилась бежать вон из шатра. Хмель бушевал внутри моего тела, заставляя меня радостно подпрыгивать в сумасшедшем беге в сторону начинающегося общего хоровода. Вместе с гурутийцем мы присоединились к танцующим, и весело запрыгали в такт шаманского бубна. Что происходило со мной в этот момент, я толком не понимала. Я просто ощущала, будто внутри меня что-то неожиданно вырвалось наружу, спуская с цепи чувства, о которых я даже не подозревала. Все, что было спрятано и утрамбовано, адреналином выплескивалось наружу, и я исступленно двигалась вместе с бушующей толпой вокруг огромного пламени, дикого, аборигенного, первобытного. Боль, от неудавшихся браков на Земле, все предательства и разочарования, которые мне пришлось пережить, агония от расставания с Флором, страх за свою будущую судьбу и, наконец, физическое влечение к Ан Ару — все это фонтанировало из меня через дикий туземный танец вместе с полутрансовой толпой. Это длилось долго, пока мой внутренний костер не утих и я, почти обессиленная, не выскочила за пределы круга.
— Тебе понравилось? — вдруг услышала я голос Ан Ара, стоящего немного поодаль. От неожиданности я вскрикнула и засмеялась.
— Напугал меня, — выпалила я возбужденно, все еще тяжело дыша от бешенной гонки. — Да, это было потрясающе!
Глаза гурутийца выглядели необычно. Пронизывающие насквозь, они горели странным огнем, будто внутри у него был свой пожар, который будоражил его изнутри посильнее ритуальных танцев.
— На, глотни, он протянул мне небольшую флягу и я, не думая, тут же сделала глоток сладкого напитка, который все пили за ужином.
— Я совсем захмелею, — весело сказала я.
— Я хочу кое-что показать тебе, — неожиданно сказал Ан Ар и, не дав мне опомниться, схватил меня за руку и потащил за собой, прихватив с собой горящий факел. Сквозь алкогольный дурман я могла ощущать, как через его руку ко мне перетекала мощнейшая тяга, словно он был магнитом, к которому мне хотелось прикоснуться. Мы быстро удалялись от празднующей толпы в сторону от поселения, и я ощущала, как меня захватывало чувство радости от нашего с ним уединения. Мне не хотелось ничего обдумывать. Сегодня вечером меня полностью захватили инстинкты, первородные, вечно подавляемые, буйные.
— Куда мы идем? — спросила я.
— Увидишь, — ответил гурутиец, хитро глядя на меня.
Через несколько минут мы достигли небольшого грота, внутрь которого меня потянул Ан Ар.
— Что это? — спросила я, спускаясь за ним в небольшую пещеру.
— Это бывшее обиталище ширтангов, здесь мы нашли уникальное месторождение минералов, увидишь сейчас, подожди.
Мы спустились немного ниже, и когда факел осветил довольно большое пещерное помещение, я ахнула.
Разноцветные минералы яркими переливами сияли в великолепном природном орнаменте. Камни, напоминающие земные изумрудные уваровиты, лиловые флюориты, индиговые клиноклазы, васильковые халькантиты и радужные висмуты переливались в свете факела, который Ан Ар закрепил в проеме скалы.
— Господи, — воскликнула я, прикасаясь к камням руками, — это изумительно, и они все живые, я могу их чувствовать. Каждый отдельный сорт минерала на ощупь различался характером, и я могла ощущать различные энергии, сочащиеся из них.
— Ан Ар — это же природная сокровищница, ей нет цены! — восхищалась я. Он смотрел на меня так, словно хотел проглотить и я, захваченная его энергетикой, в какой — то момент замерла и подняла на него глаза. От него шел жар, казалось, что он был захвачен лихорадкой, контроль над которой уже был потерян. Он подошел ближе и притянул меня к себе.
— Я не могу больше тебе сопротивляться, — прошептал он, проводя рукой по моей щеке.
— Мне или себе? — спросила я, понимая, что лечу в пропасть.
— Второе, — ответил он и, приподняв мою голову, впился в меня своими пухлыми губами.
Мое тело, лишенное мужской ласки в течение нескольких лет, мгновенно обезумело. Опьяненная хмелем, не способная контролировать свои чувства, я вцепилась в пришельца, неистово отвечая на его поцелуй. Он пах лимонами, и эта его свежесть буквально свела меня с ума. Он тут же подхватил меня руки и, сев на выступающую скалу, усадил меня сверху. Его сильные руки буквально вжали меня в его тело, но я не ощущала боли, не чувствовала ничего, кроме всепоглощающей страсти. В какой-то момент он оторвал меня от себя и прохрипел:
— Если мы сейчас же не вернемся в деревню, я не смогу остановиться, а здесь очень холодно.
— Отнеси меня в наш шатер, — сказала я, не веря, что произношу это вслух. Но это было моим единственным желанием, которое на этот момент захватило весь мой мир. Не существовало ничего, кроме этой сладкой истомы, вибрирующей между нашими телами.
Он тут же встал, удерживая меня на руках, и сказал: — возьми факел.
Я послушно вынула огонь из скалы и Ан Ар быстрым шагом двинулся наверх. Казалось, мы шли до нашей юрты целую вечность, а когда он внес меня внутрь и поставил на пол, я тут же прильнула к нему губами и мы упали на лежанку. Одежда полетала в сторону, и я утонула в чувственном наслаждении. Я могла ощущать, что он, сильный и крепкий, старался не поранить мое хрупкое человеческое тело, но мне было все равно. Растерявшая остатки разума, я сгорала в его жарких руках и сходила с ума от того, что он шептал на своем языке. Я могла понимать каждое слово, и в этот момент это казалось обычным, словно так было всегда. Я и он, одинаковые в этом пламени, потеряли все расовые различия. Созданные природой в разных частях Вселенной, мы сливались в одно целое, знаменую победу любви над природными различиями. Все в нем приносило мне наслаждение: его запах, смуглая бархатная кожа, мощное мужское тело, его сила и уверенность, его сумасшедшее желание. Это было больше, чем удовольствие. Это было упоительное блаженство, эйфорическое ликование души и плоти, которое закончилось обоюдным оргазмическим взрывом. Обессиленные, но счастливые мы упали на лежанку, и Ан Ар укрыл нас шкурами. Своими ладонями я могла чувствовать каждое его внутреннее ощущение, и это продолжало мой оргазм еще какое-то время. Это было неистовым безрассудством, но я не могла оторваться от этого умопомрачительного удовольствия. Он гладил меня по коже, стараясь унять дрожь в моем теле, и через какое-то время я все-таки немного успокоилась.