— И много там денег? — спросил я.
— Сто триллионов долларов, — сообщил мне Иваноштайн.
— Е… т… Б… в д… м…, — выматерился я про себя, — в мое время мы кредитовали западную экономику всего лишь шестьюстами миллиардами долларов, создавая так называемый резервный фонд, и триста лет вся западная экономика живет на наши деньги. Пусть современные деньги и обесценились, но сумма просто астрономическая, неведомо сколько, три и еще полстолька, как говорил один счетовод в старой сказке.
— А что же вы не вкладываете деньги в нашу экономику, чтобы она стала самой сильной в мире? — спросил я.
— Ну, понимаете ли, — замялся первый министр, — нам эти деньги не отдадут. Они же станут банкротами, а мы живем на проценты от этих сумм. Так что, ничего, нам хватает.
— Нам, это кому? — спросил я.
— Как это кому? — удивился Иваноштайн, — нам — это номенклатуре, мы решаем все. У нас даже лозунг такой есть: номенклатура решает все. А нам еще нужно содержать парламент и две партии, которые требуют много денег, но тут уж западные демократии нам помогают. Американские демократы финансово поддерживают «Единство», а республиканцы — «Солидарность».
— Ладно, демократы и республиканцы это по сути одно и то же, разница только в доле участия государства в бизнесе, а вот чем отличается «Единство» от «Солидарности»? — спросил я.
— Ну, честно говоря, они как бы близнецы и братья. Отличие их в том, что они органически не могут терпеть друг друга. Лидер «Справедливости» возглавляет верхнюю палату, а лидер «Единства» — нижнюю. Вот и выясняют, кто из них важней и кто из них для народа полезней. А мы все это по телевизору показываем и в электронных газетах пишем. Это и есть самый эффективный способ разделения властей.
— Странный у вас способ разделения властей, — строго сказал я, — это все законодательная ветвь, а как обстоит с судебной системой?
— С судебной системой у нас все хорошо, — доложил кандидат в первые министры, — есть законы и судим всех по справедливости.
— Так по справедливости или по закону? — спросил я.
— Конечно, по справедливости и от чистого сердца, — сказал Иваноштайн, — ведь мы же общество справедливости и чистосердечности.
— В чем заключаются основные обязанности Преемника? — спросил я.
— О, они совсем не обременительны, — сказал первый министр, — в основном представительская работа как у английской королевы, встречать делегации, награждать орденами и подписывать документы, которые я буду приносить. А самая главная обязанность — радоваться жизни. Когда народ видит, что Преемник радуется жизни, то и народ будет радоваться вместе с ним.
Глава 62
Я сидел в кабинете Преемника и думал, а что же изменилось в нашей стране за эти триста лет. Если есть политические партии, то бесклассовое общество не создано. Кто-то должен представлять интересы определенных слоев и рваться к власти для обеспечения господства своих идей и идеалов. В мое время один видный деятель из государственной корпорации по проведению избирательных компаний заговорщически предупредил всех, что к власти рвутся организованные политические группировки. А разве политическая партия не организованная политическая группировка? Взял и обозвал правящую в мое время партию организованной политической группировкой наподобие мафии. И все как с гуся вода. Демократия.
— Здравствуйте. Я — Дмитрий9823861. Ваш референт, помощник и руководитель аппарата. Моя задача — обеспечение работы Преемника, — передо мной стоял молодой мужчина лет тридцати пяти, безукоризненно одетый и вся его внешность выражала готовность к действию по приказу своего начальника. В руках его была записная книжка и ручка. Чем-то он напоминал официанта из ресторана, но все чиновники точно так же стоят перед своим начальником, записывая приказы, словно заказы в ресторане. — На сегодня запланированы следующие мероприятия. — И он прочитал их все с указанием точного времени проведения.
— Да, — подумал я, — первый министр уже все распланировал и у меня каждый день будет загружен с утра до ночи, и к вечеру я буду уставшим и преисполненным чувства удовлетворенности от труда на благо своего народа. А если взять и оценить, что же ты сделал за целый год, то получится, что ты ничего и не делал. Точно так же и любой чиновник, который с раннего утра и до позднего вечера выполняет поручения начальника. Когда он перестает нравиться начальнику, то начальник и спрашивает, а что ты сделал за квартал, дорогой? И получается, что человек ничего не делал.
— Садитесь, Дмитрий, — сказал я строго, — и введите меня в курс дела в нашем государстве.
— Извините, товарищ Преемник, — помощник прямо опешил, сев в кресло у приставного столика, — что значит ввести в курс дела? Политика, разведка, армия, внутренняя и внешняя политика?
— Без разницы, — сказал я, — говори, что в голову придет. Как с приезжим человеком, который лет двести лежал в кладовой и ничего не знает.
— Хорошо, — сказал он, — а за какой период истории?
— А за весь юбилейный период — триста лет, — сказал я.
Помощник на какое-то время задумался, а в это время в кабинет зашел Иваноштейн.
— Давайте лучше я введу вас в курс дела. Основа нашего государства — стабильность и неизменность политического курса, достигнутого политическим ноу-хау современности — преемничеством. Наши критики сравнивают это с королевской наследственной властью, но это клевета. Преемники не родственники, а соратники по борьбе за лучшее будущее нашего народа. Зато наш народ знает, что будет завтра и спокоен за свое будущее.
Второе. Мы полностью отказались от большевистской теории и построили в стране государственный капитализм, который является планово-рыночной экономикой и обеспечивает достаточно ровный уровень жизни всего населения. Мы снизили запросы людей, снизили черту бедности, и она у нас исчезла. Все живут примерно в равных условиях. Есть народ, есть средний класс и предприниматели, есть высшие чиновники, включая министров, и есть олигархи, которые назначаются партией и которым положена зарплата примерно в полтора раза выше, чем министрам.
— Какие же они олигархи? — удивился я.
— Самые настоящие, — твердо сказал первый министр, подняв вверх указательный палец, подтверждая важность сказанного им. — Журнал Forbes считает наших олигархов самыми богатыми и самыми деловыми людьми, которые не тратят свои капиталы на забавы, как это делалось триста лет назад. Какой нормальный человек из нашей страны будет содержать футбольные клубы, противостоящие нашим футболистам? Вы знаете хотя бы одного западного олигарха, который взял на свое содержание какую-то отрасль нашего спорта? Вы же не считаете их дураками, которые не заботятся о престиже своей страны, так и наши олигархи не тратят ни копейки на наших конкурентов на международной арене.
— Как же они могут тратить деньги на поддержание зарубежного спорта, если их зарплата, как вы уже сказали, всего лишь в полтора раза выше, чем у министра? — спросил я.
— Вот именно, — торжествующе воскликнул второй человек в государстве. — Где он возьмет деньги на поддержку зарубежного спорта? Все деньги государственных корпораций идут в казну на благо нашего народа.
— А почему тогда люди плохо живут и смотрят голодными глазами на Запад? — спросил я наугад, не зная истинного положения дел, но догадываясь, что не все в порядке в стране со стабильной обстановкой в политике и в экономике.
— Это все вражеская пропаганда, товарищ Преемник, — сказал первый министр, — хотя доля правды в этой пропаганде есть. У нас еще есть люди, которых можно купить за корзину печенья и бочку варенья, как писал отец одного из основателей экономической теории, приведшей почти к полному краху нашего государства. Жили в то время Мальчиш-Кибальчиш и Мальчиш-Плохиш, который передал нашу тайну буржуинам, и они чуть было не победили, но по данным системы ПЛАК у нас очень стабильное состояние в обществе.
— А что такое ПЛАК? — спросил я.