Готическая зала, служившая стрелкам столовой, была наскоро приведена в порядок. Разослали слуг за зеленым камышом, чтобы устлать им пол, а стены и стол убрали старыми знаменами, отбитыми у неприятеля.
Следующей заботой было достать для молодого рекрута необходимое обмундирование и вооружение, чтобы он мог явиться на пир в приличном виде, настоящим шотландским стрелком, достойным дарованных его дружине привилегий, благодаря которым он мог теперь открыто презирать могущество и злобу всесильного прево.
Попойка удалась на славу: гости веселились от души, тем более, что к обычному веселью присоединилась еще радость свидания с земляком, так недавно покинувшим далекую, но страстно любимую родину. Стрелки распевали шотландские песни, рассказывали старинные предания о героях их страны, о подвигах отцов и дедов и вспоминали места, где они были совершены.
Когда пир был в самом разгаре и каждый старался вставить свое словечко, вспоминая далекую и милую Шотландию, явился, наконец, и лорд Кроуфорд. Он, как и предсказывал Меченый, едва высидел за трапезой короля и воспользовался первым предлогом, чтобы присоединиться к своим соотечественникам. Появление старого воина вызвало новый взрыв общего веселья. На верхнем конце стола для него заранее приготовили почетное место. Обычаи того времени, да и самый состав шотландской дружины, все члены которой были дворянами, вполне дозволяли ее начальнику, несмотря на его высокое положение, пировать запросто со своими подчиненными, нисколько не роняя своего достоинства.
Однако, на этот раз лорд Кроуфорд отказался занять приготовленное для него место и, попросив не обращать на него внимания, отошел к сторонке и, по-видимому, с большим удовольствием стал наблюдать за пирующими.
— Оставь его, — шепнул Кеннингам Линдсею, когда тот предложил было вина старому начальнику. — Оставь его: зачем погонять чужого вола… Погоди, он и сам повезет…
И действительно, лорд Кроуфорд, который сначала только улыбнулся, отрицательно покачав головой, и отставил в сторону стакан, предложенный ему Линдсеем, начал вскоре, будто в рассеянности, прихлебывать из него; потом, вспомнив внезапно, что нельзя же не выпить за здоровье нового товарища, вступающего в их ряды, он предложил тост за Дорварда, встреченный, само собою разумеется, дружными и веселыми криками. Затем старый воин сообщил товарищам, что он уладил дело с метром Оливье.
— А так как брадобрей, как вам известно, не очень-то долюбливает живоглота, — прибавил он, — то он охотно помог мне добиться от короля предписания для прево прекратить на будущее время всякие преследования Квентина Дорварда и не забывать о привилегиях, дарованных шотландской гвардии.
Эти слова были встречены новыми оглушительными криками восторга. Стаканы были наполнены до краев, и все выпили за здоровье лорда Кроуфорда, благородного защитника своих соотечественников. Разумеется, почтенный лорд не мог не ответить на учтивость и тоже выпил, после чего, опустившись в кресло, он подозвал к себе Квентина и засыпал его расспросами о Шотландии, на которые юноша часто не знал, что ответить.
В то же время старик продолжал помаленьку прихлебывать из стакана, вставляя изредка замечания насчет того, что шотландский джентльмен должен быть всегда общителен и не должен чуждаться веселой компании. Правда, молодым людям, вроде Квентина, следует при этом соблюдать большую осторожность, чтобы не впасть в излишество. Лорд наговорил по этому поводу кучу прекрасных вещей и толковал так долго, что вскоре его язык, усердно прославлявший воздержание, стал заметно тяжелеть и заплетаться. Между тем, с каждой новой распитой бутылкой воинственный пыл веселой компании все возрастал, и Кеннингам предложил, наконец, тост за славу французского королевского знамени.
— И за ветер из Бургундии, чтобы его развернуть! — подхватил Линдсей.
— От всей души, какая еще уцелела в моем изношенном теле, принимаю ваш тост, дети мои, — тотчас откликнулся лорд Кроуфорд, — и, несмотря на мою старость, надеюсь еще увидеть, как это знамя развернется. Да что там! Слушайте, друзья мои, — добавил старик (вино сделало его болтливым): — все вы — верные слуги французского короля, и я не вижу, почему бы мне вам не сказать, что сюда приехал посол от герцога Карла Бургундского с поручением далеко не миролюбивого свойства.
— A… a! так вот почему, проходя недавно мимо тутовой рощи, я видел там экипаж, лошадей и свиту графа Кревкёра, — заметил один из воинов. — Говорят, король отказался принять его в своем замке.