Дорвард вырос в стране, которая не меньше Франции страдала от внешних войн и междоусобиц. Его гористая, изрезанная вдоль и поперек пропастями и бурными потоками родина изобиловала прекрасными естественными укреплениями, и шотландец был достаточно знаком с различными способами, при помощи которых люди в то суровое время старались обезопасить свои жилища. Однако, он откровенно сознался своему спутнику, что никогда не поверил бы, как много может сделать искусство человека там, где природа мало ему помогает.
Желая окончательно поразить Дорварда, француз сообщил ему, что все окрестности замка, за исключением единственной тропинки, по которой он его вел, точно так же, как и лес, были усеяны ловушками, западнями и капканами, грозившими смертью каждому, кто осмеливался проникнуть сюда без проводника. Вдоль стен, по его словам, тянулся целый ряд железных решетчатых сторожек, так называемых «ласточкиных гнезд», откуда часовые могли незаметно прицелиться в каждого, кто отважился бы подойти к замку, не подав условных, ежедневно менявшихся сигналов и пароля. Охрана замка (пояснил далее незнакомец) была вверена стрелкам королевской гвардии, получавшим от Людовика за свою верную и подчас опасную службу большое жалованье и богатую одежду, не считая почета и других милостей.
— Ну, а теперь, молодой человек, — продолжал спутник шотландца, — скажи-ка мне: случалось ли тебе когда-нибудь видеть такую сильную крепость и считаешь ли ты, что ее можно взять приступом?
Дорвард давно уже, не спуская глаз, рассматривал замок, заинтересовавший его до такой степени, что в порыве юношеского любопытства он забыл и думать о своем промокшем платье. При этом вопросе глаза его сверкнули отвагой, и лицо ярко вспыхнуло, точно он взвешивал про себя степень рискованности такого дела. Наконец, он ответил:
— Спору нет, крепость сильная, почти неприступная, но для храбрых нет ничего невозможного.
— И на твоей родине, конечно, водятся такие храбрецы? — спросил старик презрительным тоном.
— Утверждать не берусь, — ответил юноша, — но знаю только, что в Шотландии найдутся тысячи людей, готовых на смелый подвиг за правое дело.
— Так! — воскликнул старик. — И, может быть, ты из их числа?
— Не хочу хвастать без надобности, — возразил Дорвард, — но мой отец славился храбростью, а я — родной его сын.
— Что ж, — заметил с улыбкой старик, — в таком случае тебе здесь есть с кем помериться силами. Королевская гвардия Людовика, охраняющая эти стены, состоит сплошь из твоих соотечественников, шотландских стрелков. В ней числится триста человек дворян из благороднейших фамилий твоей страны.
— Будь я на месте короля Людовика, — подхватил с живостью юноша, — я возложил бы охрану только на этих шотландцев. Я снес бы эти неприступные стены, засыпал бы рвы призвал бы ко двору своих рыцарей и зажил бы в свое удовольствие, ломая копья на турнирах, задавая пиры своим приближенным и отплясывая ночи напролет с красивыми женщинами. А о своих врагах я думал бы не больше, чем о какой-нибудь мухе.
Спутник Дорварда опять улыбнулся и, обратив внимание юноши на то, что они подошли слишком близко к замку, повернул назад и направился к лесу, но уже не прежней тропинкой, а другой, более широкой и торной.
— Эта дорога ведет в деревню Плесси, где ты можешь найти удобное и недорогое пристанище, — пояснил незнакомец. — Милях в двух отсюда лежит цветущий город Тур, по имени которого называется и все это богатое графство. Но мне кажется, что тебе во всех отношениях будет удобнее остановиться не в городе, а в деревне «Плесси при парке», как ее называют из-за соседства с королевскими охотничьими угодьями.
— Спасибо за добрый совет, но я не рассчитываю долго здесь оставаться, и, если только в деревне Плесси мне посчастливится найти кусок говядины да стаканчик чего-нибудь повкуснее воды, все мои дела с нею на этом и кончатся.
— Вот как! А мне почему-то показалось, что у тебя здесь есть друзья или, по крайней мере, знакомые, — сказал старик.
— Это верно: у меня есть здесь родственник, брат моей матери, — ответил Дорвард. — В былое время в своем родном графстве он слыл красавцем-мужчиной.
— А как его зовут? — спросил незнакомец. — Я мог бы о нем справиться, потому что, сказать по правде, тебе не совсем безопасно самому являться в замок, где тебя могут принять за шпиона.