То, что пострадавший район оцеплен военными, поначалу не слишком удивило. Но потом ушлые репортеры (немец и француз) передали в редакции чудом перевезенные через кордон пленки. Мир ахнул. Дома не были разрушены, как случается при подземном толчке. Их раздавило, словно гигантский молот обрушился на них с самых небес.
Через два дня тряхнуло севернее Тешина. Сейсмологи вновь развели руками, чешская армия перекрыла дороги, полиция принялась задерживать иностранцев. Фотография на этот раз была одна-единственная, но сомнений не оставалось. По маленькому хутору — дому, надворным постройкам и даже колодцу вновь ударил невидимый молот.
А потом парижская «Фигаро» опубликовала карту шахт.
Ученые, изрядно поразмыслив, рассудили, что фотографии — явная фальшивка. Иначе следовало допустить, что в указанных местах гравитация, привычное земное тяготение, обезумело, внезапно увеличившись в невероятное количество раз. Постройки из камня и дерева раздавили сами себя. Поскольку же этого не могло быть (не велит Наука!), то и говорить не о чем. Поминать же низкопробную американскую фантастику в приличном обществе не принято.
Военные обозреватели, люди циничные, наложив карту на карту (землетрясения — шахты), единодушно высказались насчет хорошо задуманной чешской дезинформации, призванной слегка попридержать Гитлера. В противном же (кое для кого — просто отвратительном) случае, будущая война приобретет несколько неожиданные формы.
Расшалившийся французский фельетонист озаглавил свое сочинение «Смертоносное яблоко старины Ньютона», сопроводив его соответствующим рисунком: бронированный фрукт в заклепках рушится с небес на маленького усатого человечка.
— Значит, думаете, что это все спектакль, как на Бродвее?
— Не знаю, как вам ответить, Перри. Есть логика, а есть, знаете, дура-интуиция. Лезет, куда не просят. С точки зрения логики, чехи решили потратить несколько миллионов крон, чтобы сыграть на нервах у Адди. И кстати, зря — кинется, сволочь, даже раньше, чем намечал. А вот интуиция… Плохо спится мне в последние дни из-за ваших книжонок.
— Лекс, а вдруг гравитационное оружие действительно существует?
— Тогда выбросьте в урну учебник физики. Нет, Перри, это невозможно, но я готов поверить, что в этих шахтах действительно спрятана какая-то дрянь. У Злодея, чтоб он пропал, три козырных карты: опыты Теслы, физика ядра и гравитация. Не будь вы сосунком-сержантом из глухого гарнизона, я бы сказал, что нам подкинули реальный факт, только зашифрованный в два каскада. Но вы таких слов, Перри, не знаете. Не обиделись?
— Нет, сэр… Лекс… Все правда, чего обижаться? Я, кстати, знаком с мистером Никола Тесла. Мы с ним еще поспорили, кому первому на перевязку идти, он не хотел, меня в спину подталкивал… Расскажите, пожалуйста, еще раз про эти параболоиды.
— Не сегодня, Перри, я уже сдох, у меня трупное окоченение. Возьмите мои записи, книжку возьмите, там картинки есть. Параболоиды, оливиновый пояс… Нет! Скорее я поверю в то, что кто-то и вправду сорвал с орбиты планету и кинул прямиком нам в лоб.
— Аргентина? «В знойном небе пылает солнце, в бурном море гуляют волны…»
— Именно. Идите, Перри, пойте, пляшите. Вы же не знаете, что такое оккупация и расстрелы заложников. А для ясности название «Аргентина» зачеркните и напишите другое: «Мировая война». Потом добавьте черточку и цифру «2».
Ему снилась тьма — непроницаемая черная муть, сверху донизу, без границ и просветов. Тьма была неспокойна, она колыхалась, ходила волнами, подергивалась мелкой рябью. За ней что-то пряталось, и Уолтер никак не мог понять, стоит ли страшиться этого, неведомого. Нечто должно было произойти, причем скоро, сейчас, сию минуту.
Он решил не бояться, просто ждать. И когда из бурлящей мути вынырнул знакомый череп верхом на футбольном мяче, Уолтер ему даже подмигнул, как старому знакомому. Тот отозвался, сверкнув красным огнем глазниц, завертелся юлой и обратился ликом, тоже памятным, с книжной обложки.
— Месть! — шевельнул губами доблестный Капитан Астероид. — Штурм начнем на рассвете, ровно в ноль-шесть-ноль-ноль, солдат!
Уолтер хотел переспросить, уточнить боевую задачу. Не успел. Лицо с обложки пошло рябью, почернело… Тьма. Нет, пламя! Невыносимо яркий, сжигающий глаза свет.