— Голливуд просветил? Нет, не баронский. Что еще? Почему я на вас взъелась? Сначала, на «Олимпии», дядя намекает, что суслик в костюме, купленном на нью-йоркской барахолке, мой возможный жених, потом…
— «Потом» не будет, баронесса.
— Нет, иначе. Потом я стану нищей, господин Перри. Приютите сестричку в своем Нью-Йорке? С жильем поможете, с работой?
— Да.
— Румяный, самоуверенный, наглый… Ужас в том, что я даже не могу вас выгнать, Уолтер Квентин Перри.
— А вы попробуйте.
— Не надо хамить. Пришлю к вам адвоката, разбирайтесь с ним. Нет, все равно не поможет! Дело вот в чем, господин Перри. Дяде вы нужны для каких-то обрядов, семейная традиция, рыцари… В общем, полная чепуха. А жизнь ломают мне. Дядя решил, что две ветви Ашбергов обязаны соединиться. Троюродные — дальнее родство, в нашем кругу такое не редкость. Я должна стать миссис Перри, иначе лишусь наследства. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Дошло?
— Вполне, фройляйн Ингрид. Разрешите откланяться?
— Бросаете сестричку в беде, американский братец? Нехорошо! Альтесс, Eques Piscatoris оставляет безутешную деву в слезах. Лето древней Окситании… Можете отвесить на прощанье какую-нибудь гадость, стерплю.
— Простите, фройляйн Ингрид, но того, что вы сказали, на двоих хватит.
— Неуч.
Переводчица запнулась, и Уолтер с удовольствием повторил:
— Ругару. На болотах живет и воет. Приблизительно вот так: у-у-о-о-о-у-у!..
Аудитория вздрогнула.
— Обычно по ночам, но иногда и при солнце. Я один раз слышал — больше не хочу.
— Ругару? — переводчица, серьезная девушка в больших очках, задумалась. — О-о! Rou-ga-rou!..
Улыбнулась и с удовольствием воспроизвела:
— У-у-о-о-о-у-у!..
— Но ругару — еще ничего, просто воет. А другая тварь, она вроде помеси собаки с леопардом, на плантациях зверствует. По сотне овец за ночь режет! В общем, гиблое оно место, болото Манчак. Сам бы я туда век не совался, но Фонд Фаррагута послал фотографии сделать. Я пять пленок отщелкал, все получилось, только некоторые снимки в экспозицию брать не захотели. На одной — голова аллигатора, а в пасти, уж извините, рука человеческая. Его при мне пристрелили.
Ученые мужи и не менее ученые дамы прониклись.
Доклад о фольклорных традициях Южной Франции в Луизиане имел неожиданный успех. Перри прочитал его бодро, с огоньком, делая перерывы для перевода и очень надеясь, что вопросов не будет. Однако таковой последовал, всего один. Почтенному ученому мужу из предпоследнего ряда захотелось узнать, как живут столь глубоко исследованные луизианские франкофоны.
Уолтеру, а заодно и любопытному ученому, повезло. Молодой человек в Луизиане был, причем занесла его служба прямиком в Манчак. Бесконечные болота, дома на сваях, деревянные лодки, хмурые, неприветливые люди, плохо говорящие по-английски. И, конечно, аллигаторы.
— Манчак еще называют «Болото призраков». Туда негры-рабы бежали, спрятаться думали. Но куда там! Аллигаторы хуже надсмотрщиков на плантациях, до сих пор кости находят. Меня на один островок привезли… Прошу прощения, может, дальше не надо?
Переводчица нахмурилась и перевела вопрос. Сидевшие в первом ряду дамы энергично закивали. Дальше, дальше! Посланец Фонда Фаррагута улыбнулся. Да хоть до ночи, не жалко! Насмотрелся он в Луизиане всякого, на пять докладов хватит. Можно и про «болотный колокольчик», от которого с ума сходят, рассказать, и про блуждающие огоньки — «покойницкие свечи».
Фольклор! Байки и страшилки. Racconti, одним словом.
— …На островке — маленькая крепость, частокол. Бревна уже сгнили, попадали, но понять можно. Так вот, на каждом бревне…
Перед докладом он забежал на местную почту. Три телеграммы отправил, три получил. Сложенные вдвое бланки — в кармане пиджака. Одна из Нью-Йорка, доклад от самого младшего.
«Сэр! Все в полном порядке, сэр!»
Вторая из Берна, от Марг, несколько сухих строчек. Линц в больнице, выживет, Кирия бывает в палате каждый день, сидит подолгу. Дел много, вырваться нет ни малейшей возможности. В конце — незамысловатая шифрограмма, три буквы «ILY».
— …Нет, зомби — они на Гаити. А это просто скелеты. То есть не просто. Они могут через стены проходить. Ночью, понятно, когда колокол в церкви отзвонит. Подкрадется такой сзади, костомаху свою протянет…
Уолтер до того увлекся, что сам не заметил, как дотронулся до плеча переводчицы.
— Ай-й-й! — радостно взвизгнула девушка. — Cauchemar! Cauchemar!.. Gardez! Продольжайте, пожальюйста!..