— У вас на подоконнике газеты, — негромко проговорил переводчик.
Молодой человек даже не обернулся.
— Искал результаты бейсбольных матчей. К сожалению, здесь даже такого слова не знают… Да вы садитесь!
Рукопись доктора Гана со всеми предосторожностями переложили на кровать, переводчик извлек из портфеля тяжелую темную бутыль, но открывать не спешил.
— Может, сначала пристрелка? Недолет, перелет, вилка… Следствие закончено, мистер Перри. Мы знаем, кто убил Паоло Матеи и Эмилио Сегре.
— Убил? — поразился Уолтер. — Но полковник сам был у пещеры. Это же Filo di Luna!
Чернявый помотал головой.
— Это Джованни Новента, тот самый полицейский. Допросили его невесту, родственников, нашли дневник. Убил якобы из чувства мести — хотел покарать осквернителей Лунной дороги. Типичное помешательство на религиозно-мистической почве. Однако его двоюродный брат — германский подданный, они встречались месяц назад. И действовал Новента скорее всего не один… Но этим пускай полковник занимается.
Бутылку открыл, плеснул в стаканы. Выпили молча. Итальянец вновь покосился в сторону подоконника.
— Огорчу еще больше, мистер Перри. Известного вам Никола Ларуссо уволили со службы и, вероятно, будут судить. Новента — его подчиненный, тут уж и Строцци не поможет.
Бывший сержант Перри промолчал. Закон есть закон, устав есть устав. Жалко усача!
— Пристрелку закончили? — поинтересовался он, когда переводчик вновь взялся за бутылку.
Тот немного подумал.
— Пожалуй, да. Сейчас я еще налью, встану, а вы мне двиньте в челюсть. Останусь без пары зубов — не страшно.
— Не хочу, — равнодушно бросил любитель в среднем весе. — Попросите Строцци, он чемпион.
Итальянец налил на донышко, встал, застегнул пиджак.
— Полковник просто сорвет с меня погоны. И поделом! Я еще пытался с ним спорить, дилетант!.. Смотрел на вас, мистер Перри, и думал: бедный парень, янки-коммивояжер, оказавшийся не в то время не в том месте. Строцци сразу сказал: «Мухоловка мух не ловит».
Уолтер вспомнил незадачливого Руди:
— Погоны? Вы тоже лейтенант?
Итальянец улыбнулся.
— Кажется, у вас тут целая очередь. Я вам так и не представился, не хотелось врать. Капитан Кармело Лароза. А на филологическом факультете учится мой младший брат. И точно так же орет.
Убрал с лица улыбку, достал из портфеля папку с медной застежкой.
Легкий щелчок.
— Это позавчера. Сам фотографировал.
Снимки были свежие, глянцованные, с острыми зубчиками по краям. Анна… Голова на подушке, однако повязки уже нет, глаза открыты. Снова Анна, но уже в больничном халате, сидит на краю койки. Лицо незнакомое, странное.
— В телеграмме от Строцци было два слова: «много лучше», — вспомнил он.
Капитан Кармело Лароза кивнул.
— Именно так. Опасности для жизни нет, открыла глаза, может сидеть и даже вставать. Это и в самом деле «много лучше». Однако речь и память, к сожалению, не вернулись. Насчет же перспектив врачи только разводят руками. Когда ее первый раз посадили, синьорита Фогель заволновалась, стала оглядываться, как будто что-то потеряла. Кто-то догадался — дал ей бронзовый цветок пассифлоры. Взяла в руку — и так и не выпускает.
Молодой человек уложил фотографии на стол. Встал, шагнул к подоконнику, взял пачку газет, развернул веером.
— Интересовались? Умные люди называют это «предмет для переговоров».
Капитан подобрался, словно для прыжка. Сжал кулаки.
— Мистер Перри! Вы даже не понимаете, что делаете! О судьбе этой несчастной девушки мы могли бы договориться. Не первый случай, разведчиков обменивают, выкупают… А вы!.. Вы же начинаете войну!..
Уолтер Квентин Перри постарался улыбнуться как можно беззаботнее.
— Да что вы? Я лишь посоветовал полковнику почитать французскую прессу. Здесь такие репортеры, акулы пера! Особенно им удаются опровержения. Берут, знаете, лягушку… La Grenouille! Ква-ква-ква! Раз — и под каток.
С катка все и началось, однако чтобы понять это (газеты были французские), Уолтеру пришлось взять грех на душу и потревожить доктора Гана. Тот сперва принялся брыкаться, потом стонать, наконец, собравшись с силами, все-таки взялся за перевод. Увлекся, заулыбался, затем начал хохотать, размахивая шляпой. Однако очень скоро вновь стал серьезным, под конец же принялся посматривать на приятеля с некоторой опаской.
Итак, в одной из марсельских газет появилась небольшая заметка при фотографии. На снимке — нечто невнятное: расколотая и разбитая на все, что только возможно, черепичная крыша посреди большой груды камней. Заголовок не оставлял место сомнениям. «Какая чушь!» вещал некто, скрывшийся под псевдонимом «Ж. С.». И в самом деле! По газетным редакциям уже не первый день стаями летают самые настоящие утки, нагло крякая о том, что неподалеку от Аржентьера, департамент Савойя, происходит нечто невероятное. Естественно, ничего подобного не было — и случиться не могло. Каток не мог одушевиться, сойти с ума и отправиться плющить ни в чем не повинный крестьянский дом. Каток — это машина! И уж тем более не имеет смысла сплетничать об испытаниях нового оружия. Никаких подобных испытаний возле франко-итальянской границы не проводилось. Точка. Восклицательный знак! Фотография же взята из парижской «Фигаро», где обсасывался не менее нелепый слух о каких-то таинственных шахтах в чешских Судетах.