КТ: Только после «От заката до рассвета». До этого — нет.
ДЖ. X: У вас есть эпизодическая роль в новом фильме Спайка Ли «Девушка №6».
КТ: Там я сделал то, чего обещал не делать никогда, — сыграл режиссера. Мне просто захотелось поработать со Спайком. У меня первая сцена в этом фильме: белый хип-хоп-режиссер проводит пробы Терезы Рэндл на роль в своем фильме. Моя задача — заставить ее раздеться.
ДЖ. X: Как Спайк предложил вам сыграть это?
КТ: Он не предлагал — все было прописано в сценарии. Нас с Терезой провели в комнату. Было слегка страшновато, потому что Спайк держался как босс. На съемках он жестковат — он и его ассистенты не гавкают на вас, но… ( Щелкает несколько раз пальцами).
ДЖ. X: Он говорил, что ему нравится «Криминальное чтиво», но при этом ему хотелось бы, чтобы вы пореже употребляли слово «ниггер».
КТ: У него была возможность сказать это мне в лицо, но он ничего подобного не говорил. Не думаю, чтобы его это сильно беспокоило. Скорее это политика. И ему не просто нравится «Криминальное чтиво» — он в восторге от него!
ДЖ. X: Вы когда-нибудь снимали документальные ленты?
КТ: Я сейчас выпускаю фильм о съемках «От заката до рассвета». Мы предполагали большие проблемы с IATSE (Международный союз театральных и сценических деятелей). И я подумал, что надо сделать фильм об этом, я не хотел, чтобы это стало проходным моментом. Это действительно больной вопрос.
ДЖ. X: В смысле?
КТ: Все независимое кинопроизводство в Лос-Анджелесе находится под неусыпным контролем IATSE. Если вы делаете фильм за три миллиона долларов — они помечают вас на своем планшете красным флажком.
ДЖ. X: IATSE пытался построить и вашу команду?
КТ: Пытался. Но не получил поддержки. Команда была счастлива. Мы хорошо заработали.
ДЖ. X: А союз будет и дальше курировать вас?
КТ: Знаете, у нас нет больше работы, — работа есть у людей союза. Я подхожу с любительской точки зрения. Эта система никогда не помогала мне. Никогда не защищала меня. Я не получил от нее никакой поддержки. И вот, когда я состоялся, они приходят ко мне и говорят: «Вы должны заплатить нам взнос». Если я собираюсь сделать фильм за четыре миллиона, это не значит, что я хочу устроить им выходные, — это значит, что производство фильма обойдется в четыре миллиона долларов. У меня должна быть возможность делать небольшие фильмы. Это форма искусства, а не текстильная фабрика.
ДЖ. X: Вы член гильдии сценаристов?
КТ: И гильдии сценаристов, и гильдии режиссеров.
ДЖ. X: И гильдии киноактеров?
КТ: Конечно. Вы обязаны быть ее членом, иначе вам нельзя будет сниматься. Я много лет пытался стать членом гильдии киноактеров, но не мог.
ДЖ. X: Квентин, как бы вы охарактеризовали ваши политические взгляды?
КТ: ( Пауза). Думаю, я демократ. Определенно не консерватор. Да, определенно я не республиканец. Большинство людей, занимая ту или иную сторону, не пользуются мелкими кисточками, они берут валик побольше и закрашивают каждого в демократы или воинствующие фашисты.
ДЖ. X: Последний кинофестиваль «Санденс» отличался изрядным количеством фильмов с крутыми ребятами, насилием и криминальными сюжетами. Как вы относитесь к таким псевдотарантиновским картинам?
КТ: Лично мне это нравится. Я восхищен этим. Для меня это просто прорыв. Если я немного облегчил художникам движение в этом направлении, замечательно, — значит, мне кое-что удалось на этом свете.
ДЖ. X: Вас не раздражает, что Боб Доул назвал «Настоящую любовь» и «Прирожденных убийц», поставленные по вашим сценариям, «безнравственным кошмаром»?
КТ: Это политическая кампания. Ему только потому и дают эфирное время, что он нападает на всех. Он даже не видел этих фильмов. Мне звонили триллион раз: хотят, чтобы я поучаствовал в «Вечерней реплике» с Доулом. Я в такие игры не играю. Выигрывай свое президентство сам, дружище. А то прямо как у Джорджа Карлина: хотят ввести запрет на игрушечные пистолеты, а мы, бля, собираемся стрелять из настоящих! ( Смеется).
ДЖ. X: Европейцы часто отмечают, что американцы более щепетильны по отношению к сексу, чем к насилию.
КТ: Я хочу купить на тысячу долларов билетов на «Шоу-гелз». Пусть «Шоу-гелз» заработают в этом году больше всех. Если бы запрет NC-17 («Детям до 17 смотреть не разрешается») был жизнеспособен, многим киношникам пришлось бы вылезти из подполья, ведь именно этим они живут, этим дышат, именно туда зовут их природные инстинкты. Я имею в виду, нелепо полагать, будто рейтинг NC-17 автоматически означает коммерческую смерть фильма. С какой такой стати? Потому что провалилась экранизация дневников Анаис Нин [«Генри и Джун»]? Это что, приговор?!
ДЖ. X: А есть такой фильм, который своей жестокостью вызвал бы у вас отвращение?
КТ: Я не подхожу к художественным произведениям с моральными критериями. Если это плохо с художественной точки зрения, то не важно, мюзикл это или какая другая херня.
ДЖ. X: Влияет ли кино на поведение зрителей?
КТ: Если бы я не любил так кино и не хотел стать актером, я, наверное, стал бы уголовником. Меня очень привлекала романтика этой жизни. Когда я был подростком, я был абсолютно уверен, что никогда не стану вламывать с девяти до пяти для того, чтобы заработать на «хонду». Я буду просто брать то, что хочу. Я три раза отсидел в окружной тюрьме — ну, там, за ерунду, — но лучше я отсижу в тюрьме, чем буду платить деньги.
ДЖ. X: Вы имеете в виду штрафы за нарушение правил парковки?
КТ: Да, все эти жуткие предписания. У меня всегда были неоформленные машины.
ДЖ. X: Значит, по-вашему, нет никакой связи между пристрастием к насилию на экране и в жизни?
КТ: Я вовсе не пристрастен к насилию в жизни. Я никогда не любил драться. Я не дерусь по правилам дуэльного кодекса. Если уж я дерусь, то дерусь насмерть, предполагая, что противник собирается меня убить. Потому-то я не держу в доме оружия: если бы сюда ворвался двенадцатилетний подросток, я бы его убил. У него нет права врываться в мой дом. Я вынужден предполагать наихудшее. Я не стал бы задерживать его до появления полиции, стрелять в ногу… Я разрядил бы в него всю обойму до последнего патрона. Точно так же я отношусь и к своей работе в кино. Я знаю, что к концу работы никто ничего не напутал и не сделал такого, что могло бы меня расстроить.
ДЖ. X: Что, такого никогда не случалось?
КТ: Никогда! Я даже не беспокоюсь об этом. Я сжег бы негатив. Двадцать миллионов долларов — тьфу! — ерунда.