— Что, и твой Унгерн тоже бароном был? — двоечница заколебалась. — Может, твой внук моего? Или правнук?
Версия была не такой глупой. Бро прикинул — по возрасту вполне мог быть отдаленный наследник. Тут главное, по Октябрьской революции сориентироваться — ее дату хоть точно помнишь…
— Что замолк? — нервно зашипела горничная. — Видишь, он зашевелился уже!
Ее любовник действительно проявил некоторые признаки жизни и потянулся к ушибленной голове.
— Ну, я считаю. Методом исключения получается, что 1596-й тоже отклоняем… — попытался объяснить Бро.
— Что тут считать⁈ Бей! Мешать же будет!
Князь Волков двинул эфесом пытавшегося сесть несвоевременного свидетеля. Во второй раз получилось даже лучше.
Двоечники посмотрели на вновь лишившегося чувств мужчину.
— Удар у тебя ничего, поставлен, — признала бесчувственная горничная.
— Это да. Но извини, а почему ты… ну, все-таки графиня, пусть и инкогнито. И вдруг с кучером?
— Что за предрассудки⁈ — возмутилась девчонка. — Он симпатичный, накачанный, догадливый… Я мужчин терпеть не могу, но этот же явно не самый худший. По сомнительным красоткам не имеет привычки таскаться. И потом — он не кучер.
— А кто?
— Шпион. Тоже инкогнито…
— Да ладно, не могут же все вокруг… — закончить Бро не успел.
В комнату ворвалась мадмуазель д’Обиньи — на ней был камзол князя, чулки, красно-черные боевые перчатки и шпага в грозно вскинутой руке.
— Скотина и подлец! Diable! Канальи! Думали, я вас не найду⁈ Ваше сиятельство, вот этого я от вас не ожидала! С шлюшкой-горничной⁈
— Пошла вон, лягушка! — взвизгнула горничная и метнула в агрессоршу кучерский сапог.
Сапог был мгновенно располосован клинком, француженка в ярости кинулась на графиню. Бро едва успел перевернуть навстречу взбешенной фехтовальщице постель со всем содержимым (благо, бригадная сила в мускулах пусть и не кучерской рельефности, но имелась).
— Тысяча чертей! — д’Обиньи приостановилась, несколько удивленная — крупными обнаженными мужчинами в нее кидались редко. — Стерву я заколю, а вы, князь, станете моим проводником, но уже без ушей.
Лично у Бро не имелось сомнений, что сказанное отнюдь не пустая угроза. Горничная тоже заметно побледнела и попятилась к окну. Вообще обе девушки сейчас были парадоксально хороши: полуодетые, частично в мужской одежде, готовые драться насмерть, дерзкие… Даром что феминистки, засмотреться можно.
Но любоваться было некогда.
— 1825? — заорал Бро.
— Да! — завопила горничная, швыряя навстречу атакующей шпаге вазу (на этот раз ночную).
— Наш ответ: Российская империя, город Новокитежск, год 1825! — отчетливо прокричал князь Волков.
Ворочавшийся на полу кучер-шпион попытался вмешаться:
— О майн гот, вы, грязные свинь…
Дослушать про свиней не довелось: Бро оказался в своей квартире, в смысле, не в своей, но московской ХХI века. В руке зажат огрызок шпаги, на груди помада, бок крепко расцарапан и именно сейчас принялся жутко ныть…
Глава 4
Глава-параграф №4. О стенах, огнях, звонах и коштах
Первым делом Бро доковылял до холодильника и скрутил голову бутылке минеральной воды. Напился, полегчало. Да, до таинственного погребца с шампанским добраться не удалось. Где ж эти тайные погребцы тогда обустраивали? Ну ладно. Практически цел, выбрался…
— А что это вообще было? — спросил Бро у холодильника.
Новый агрегат молчал, кажется, с некоторым сочувствием, но совершенно безответно. Да, помощи от техники не будет. Как объяснить произошедшее? Тысяча чертей-каналий, может, это все-таки баги-глюки от переутомления?
Бро посмотрел на свои ноги. Босые. В смысле, совсем босые: сапог, шпор, лосин-рейтуз нету. Трусов тоже. Синяки есть. И чувство некоторого недоделанного удовлетворения. С этим чувством понятно. С трусами непонятно. Там их вообще не было, но перед этим… безумным вариантом экзаменационного задания они точно были. Вдруг трусы там остались — в Новокитежске? Найдут их, отдадут в полицию, та опечатает, отправит в контрразведку, и в истории страны начнутся необратимые изменения. Кино такое было, там не то что полноценные трусы, просто бабочку задавили и понеслось. А кто будет виноват? Князь Волков, который ни единой даты не знал.
Бро с горечью приложился к горлышку. И трусы отсутствуют, и малейший порядок в мыслях отсутствует. Нужно в бригаду возвращаться, а то прямая дорога в психбольницу.
Трусы нашлись — лежали у компьютерного кресла вместе с остальной домашней одеждой. Находка неожиданно приободрила, возвращенец направился к холодильнику и СВЧ, поставил разогреваться полуфабрикат и немедля взял со стеллажа книги…