— Добрый вечер, Яна, — голос звучит спокойно, с лёгким оттенком вальяжности. — Это твоя комната страха. Другие игроки борются со своими фобиями за этими стенами. А твой персональный триггер – я. Интересно, тебя это успокаивает или, наоборот, напрягает? Что ты почувствовала, увидев здесь не ползучих тварей, не монстров, а именно меня? — с любопытством спрашивает он, склонив голову и не прекращая перебирать чётки.
Закрываю глаза, пытаясь разобраться в своих ощущениях. Нет, это не облегчение. Лучше бы здесь были змеи и тараканы, чем он.
Открываю глаза, встречая его ледяную усмешку.
— Понял. Ты не рада меня видеть, — продолжает он свою игру.
Вздрагиваю, услышав за стеной пронзительный женский визг.
Это Алиса. Моя подруга! Боже…
— Что с ней там делают? — почти кричу я.
— Ничего смертельного, не волнуйся, — с притворным сочувствием отвечает Мастер. — У неё свои страхи, у тебя – свои. Только ты и я. Без лишних декораций.
Мастер выдерживает театральную паузу.
— Выдохни. Выпей воды.
Он протягивает высокий стеклянный стакан с водой. Мои пальцы дрожат, когда я беру его и делаю несколько жадных глотков. Но легче не становится.
— Пока остальные борются за жизнь, мы просто поговорим, — произносит он почти ласково. — Знаешь, что самое удивительное в человеческой психике? — вопрос риторический, ему мой ответ не нужен. — Потребность в точке возврата. Все хотят вернуться домой, где их ждут. Призрачная надежда, за которую цепляется душа.
Мастер берёт с приставного столика пульт и щёлкает им. На стене загорается экран.
— Смотри внимательно, — кивает он в сторону изображения.
На экране мелькает загородная трасса и ужасная авария. Легковой автомобиль столкнулся с фурой. Машина объята пламенем. Скорая, полиция, пожарные… Но легковушку и тех, кто внутри, уже не спасти.
Зажимаю рот рукой, представляя каково это – сгореть заживо. Тошнота подкатывает к горлу.
— Ты правильно чувствуешь весь ужас происходящего, — с насмешкой произносит Мастер. — Очень трагично. Две девушки и парень. Отказали тормоза, парень не справился с управлением… Результат перед тобой. Тела обуглены, опознание практически невозможно.
— Зачем вы это мне показываете? — всхлипываю я, закрывая глаза, чтобы не видеть пожирающее пламя.
— Затем, что на этих кадрах горишь ты, твоя подруга и её парень. Вы ехали за город, но ваша жизнь оборвалась, — его голос остаётся ровным и безэмоциональным.
— Что? — широко раскрываю глаза, вглядываясь в экран, стараясь разглядеть в огне очертания машины Сергея и знакомую трассу. — Но это неправда! Мы здесь, и мы живы! — кричу в истерике, но тут же замолкаю, кусая губу. Не все живы… Сергея уже нет, его забрала одна из фаз игры на выживание.
Мастер качает головой.
— Вы живы только в этой реальности, в стенах Эдема. А за его пределами… — он не договаривает, переключая кадр.
Кладбище. Люди в трауре. Гробы, моя рыдающая мама на плече у отца. Сестрёнки, прижавшиеся к бабушке, с огромными глазами, полными ужаса.
Меня похоронили!
Господи…
Пол уходит из-под ног, комната плывёт перед глазами, медленно сползаю по стене.
Мне не жалко себя, я хоть и в аду, но дышу. Жалко родителей и сестёр, которые меня оплакивают.
— Ты чудовище! — кричу я, захлёбываясь слезами.
— Я прощаю тебе эту слабость и гнев, — снисходительно говорит Мастер, выключая экран. — Сейчас ты не в себе. Имеешь право на истерику.
А мне хочется задушить его голыми руками. Такие твари не должны жить.
Но я лишь сижу на холодном полу, прижав колени к груди, уткнувшись в них лицом, давлюсь слезами.
— Итак, Яна трагически погибла, — продолжает он безжалостно. — Её больше нет. Есть могила, памятник и горе родных.
Его слова повисают в воздухе тяжелым грузом. Кажется, я и правда умираю. Это невыносимо больно, настолько, что я кусаю губы до крови.