Последнее, что все-таки смогла вспомнить Лена, был ее разговор с Машей по поводу выполнения Действия.
Диалог был очень напряженным, девушки под конец даже практически поссорились.
- Нет, Маруся, это дебилизм чистой воды, - возмущалась Лена. - А если меня поймают? Ты представляешь, какой дурдом начнется?! Если тебе приспичило, то и тащи эту дурацкую шоколадку!
- Ну уж нет, подруга! - злобно ответила Маша, - Я перед МОИМИ друзьями краснеть не собираюсь. Ты сама вызвалась со мной к Юльке Архиповой на днюху идти, сама играть захотела, а теперь назад пятками? Нет уж, дудки! Или выполняешь то, что нужно, или до конца школы тебя лохушкой звать будут. И ко мне вообще можешь не подходить тогда!
Лена демонстративно отвернулась и стала лихорадочно скидывать с парты учебники в рюкзак. Тетрадки, как нарочно, все мялись и растопыривались и помещаться не желали. Девушке было ужасно неловко и стыдно, что эту ругань слышали одноклассники и она хотела быстрее уйти.
- Ну и вали домой, трусиха! - прокричала с каким-то противным визгом Маша. - Ты мне больше не подруга!
Разговор происходил в классе, сразу после последнего урока. Ребята уже начали со смехом поглядывать на девушек, а некоторые и вовсе выразительно крутили пальцем у виска.
Наконец, последние ручки и карандаши были распиханы по местам, осталось только взять джинсовку.
Все куртки, ветровки, джинсовки и прочие подобные предметы одежды, ребята обычно вешали в конце класса на одну большую вешалку. Она была настоящим раритетом, свидетелем не одного поколения школьников.
Лена никогда не понимала, почему им не разрешали пользоваться общей гардеробной в коридоре школы. Это была личная инициатива их прибабахнутой классной.
Но именно сегодня этот учительский сдвиг мог сослужить не очень хорошую службу для девушки.
Ей нужно было как можно скорее убраться из класса, но без курточки этого сделать было нельзя. Иначе бы дома досталось по первое число.
Но, место у вешалки занимала Настена Ковалева - главная выскочка и задира класса. Она считала себя эталоном красоты и вечно шпыняла по любому поводу более робкую и закомплексованную Лену.
А сейчас Насте и причину насмешки выбирать не нужно, вот она ссора, буквально на глазах была.
Как и предполагала Елена, просто так ей одежду взять никто не дал.
- Что, голубки, у вас семейная ссора?
Или пмс обеих накрыло? - с нескрываемым презрением проговорила Ковалева, посмотрев на притихшую Лену.
- А ты что, коза, ревнуешь? - внезапно проговорил молчавший до этого парень, - Слышь, Настюх, ты это, язык свой придержи. Не строй из себя большей дуры, чем ты есть.
Проговорив эти слова, молодой человек легко выхватил из общей груды одежды простенькую джинсовую курточку и с улыбкой протянул ошалевшей девчонке.
- Держи шмотку, Ленка. И не дрейфь, прорвемся.
- С-спасибо, Дим. - пролепетала Лена, дрожащими руками обхватывая джинсовку - Честно, спасибо! Я пойду.
***
Вспоминая сейчас эту сцену, девушку опять, как и тогда, охватили легкий озноб и эйфория. Надо же, первый красавчик школы, предмет тайных любовных вздохов и просто круглый отличник Дмитрий Мерекин САМ подал ей курточку, да еще и Ковалиху на место поставил.
Лена и сама давно мечтала это сделать, да духу не хватало.
А тут такое! Да девушка и смотреть в сторону Димы стеснялась, и не разговаривала с ним почти. Она мечтала, конечно, чтобы этот милашка был ее парнем, но куда там ей до него! А он сам, сам заговорил!
А тогда даже Машка от нее отвернулась. Тоже, лучшая подружка называется. Тем более не понятны теперь были Лене эти слишком уж дружеские отношения, вроде бы расстались не на самой хорошей ноте. Хотя, может Машку совесть заела? Бывает такое иногда с людьми.
"Кстати, а куда Маруська запропастилась? - подумала вдруг Лена, начиная волноваться. - Или что-то не так пошло?"
Девушка уже хотела было нажать на тревожную кнопку, которая была рядом с кроватью, но услышала совсем близко с палатой шаги. А через несколько секунд дверь распахнулась и вошли сразу же несколько человек: Маша, бабушка Лены, какая-то женщина в белом халате и улыбающийся во все тридцать два белоснежных зуба Дмитрий Мерекин.