Обозначенный Максом подошел и безапелляционно уселся за их столик.
- Ты не понимаешь, Ксюха! Ведь это судьба, нас свела судьба. – Он был явно не трезв. - Нас может разлучить только смерть… - Плахов для него, как бы, не существовал.
- Не порти мне вечер, Макс. – Ксения жестко прервала его. – И оставь нас в покое – как-нибудь потом разберемся. Без Андрея. – Она демонстративно погладила Андрея по щеке.
«Какие-то шекспировские страсти», - подумал тот. – «Пора остановить этот балаган. Парень явно не в себе – еще отчудит чего-нибудь».
- Послушай, Макс. Вот ты ее знаешь со школы, живешь здесь. У тебя что, не хватило времени разобраться в ваших отношениях? Почему ты решил сделать это именно сейчас? Шансы твои близки к нулю, но если подойти к вопросу философски, то чудеса порой происходят при наличии чудотворцев, - глубокомысленно заметил Плахов. Этот нелепый жизненный спектакль его все более веселил.
- Ты сегодня появился, а завтра тебя нет. Ты для меня никто! – Подогретый алкоголем Макс источал агрессию.
«Ну не бить же его прямо здесь», - подумал Андрей и сделал неожиданное предложение.
- Давай по-джентльменски… - Он достал две зубочистки и одну из них переломил пополам. – Тянем жребий – кому достанется короткая, тот сваливает. – Что, боишься проиграть? А может это и есть твой вожделенный шанс. Ну, давай, тяни! - Плахов выставил две зажатые между пальцами зубочистки перед Максом, слегка ошалевшим от неожиданного предложения. - Ну, давай!
Макс неуверенно потянулся к выставленной руке и вытащил проигрышный огрызок.
- Ну, вот и все, - резюмировал Плахов. – Судьба распорядилась. Но шансы еще будут, они всегда остаются. А сейчас… Прости, прощай…
Он хотел еще что-то сказать, но его оборвала разъяренная Ксения.
- Пошли вон отсюда! Оба! Нашли овцу!
Соперники покинули кафе и разошлись в разные стороны, не глядя друг на друга. Но история на этом не закончилась. Когда Плахов вернулся к машине, оставленной под фонарем, то обнаружил на лобовом стекле короткое матерное слово, намалеванное белой краской, попытался стереть надпись, но лишь размазал. Он в задумчивости уселся на капот, где его и обнаружила подошедшая Ксения. Она сначала посмотрела на стекло с надписью, а потом на Плахова.
- Да, по Москве с таким не поездишь, - задумчиво проговорила девушка. Она явно успокоилась после недавнего демарша. – Переночуешь у меня. Устрою тебя на кухне. А завтра разберемся.
«Бездарно ночь провел на раскладушке». Именно так прокомментировал Плахов сей факт своей биографии.
- Да продам я эту машину! Со скидкой. Прямо здесь! А на призовые деньги куплю новую – зря что ли в робе вдоль канавы плавал. – Он весело посмотрел на Ксению. Судьба сделала кульбит и вошла в запланированное русло.
Сеня Найденов попал в этот подмосковный детский дом волей случая: в комиссии оказался любитель джаза, посетивший пару концертов с участием Сени, а у этого любителя был московский друг, устраивающий детские музыкальные конкурсы, а в этом детском доме у него был хор мальчиков – и потянулась цепочка событий, увязавшаяся в конкретный результат. Детский дом был ухоженным – его патронировал, то ли по барской прихоти, то ли из рекламных соображений высокий чиновник. Он эпизодически приезжал в детское заведение с подарками, гладил малышей по головкам, млея от собственной доброты. Злые языки шептали, что этот филантроп склонен к тайным порокам, но мало ли о чем злые языки треплют.
Мальчика местные дети приняли в штыки из-за его южного говора и мягкого характера – не мог он отвечать ударом на удар, и этим пользовались. Особенно усердствовал Сережа Плахов по прозвищу Додик, постоянно провоцировал Сеню на драку, зная, что неминуемо победит, унижал перед девчонками, а однажды в мальчуговом туалете устроил мерзкий спектакль, который Сене запомнился на всю жизнь. Он тогда решил покончить с собой, выброситься из чердачного окна, но его взял под крыло учитель музыки, весьма молодой и резкий мужчина, Звали его Подобрянский Виктор Павлович.
Он организовал детский школьный оркестр, который участвовал в различных музыкальных конкурсах. Сеня в силу своего таланта довлел над своими партнерами, ему завидовали, одновременно восторгаясь, но без него и оркестр бы не состоялся.
Виктор Павлович как-то заметил, что юноша не в себе, вызвал его на откровенность и узнал о Сениных проблемах. Учитель не стал никому жаловаться, подкараулил Додика на улице, изрядно отлупил его, не оставляя следов, и предупредил о худших последствиях, если он не отстанет от Найденова. Подобрянский сам вырос в бандитском районе и знал, как умерить пыл у обнаглевшей шпаны.