Однажды Сеня выступил в присутствии чиновника-мецената и сильно его впечатлил своей игрой.
- А что? Нашим понравится, - изрек тот. – У нас тут юбилейное сборище намечается – уважаемые люди соберутся. Мы пригласили одну певичку, ну и этот мальчик пускай поиграет - здорово у него получается.
Когда Сеню ввели в зал роскошного ресторана, у него глаза разбежались от непривычного великолепия: стены с золотистой лепниной, бронзовая люстра, снующие с подносами официанты и много хорошо одетых людей, выпивающих и закусывающих. На небольшую сцену его вывел устроитель праздника и представил:
- Молодое дарование насладит наши уши джазовой музыкой.
И тут Сеня заиграл. Сначала никто не вслушивался, лишь одна солидная дама, сидевшая недалеко от сцены, удивленно вздернула очками и сказала:
- Какой еще джаз!? Это Каприс номер двадцать четыре. Паганини на саксофоне!? Это нечто!
Но волшебная, дьявольская музыка великого скрипача накрыла ресторанный зал, подчинила себе подвыпившую публику, взбаламутила души так, что хотелось плакать и смеяться одновременно. Когда Сеня закончил игру, в зале наступила удивительная тишина, в глазах у слушателей стояли слезы.
Запланированная певичка так и не вышла в этот вечер на сцену – какой-то солидный мужчина, видимо козырный в этих кругах, подозвал устроителя и сказал, что, мол, не надо певицу – пусть лучше мальчик поиграет. Никто не возразил, и Сеня ублажал публику весь вечер.
На следующий день к детдому подъехала машина, и вышедший из нее крепкий парень спросил у сторожа.
- У Вас есть такой Семен Найденов? Ему подарок. Передайте.
Он вынул с заднего сиденья велосипед и передал удивленному сторожу. Кто ему сделал этот презент, Сеня так никогда и не узнал.
А потом состоялся в Москве конкурс молодых дарований. Подобрянский показал Сеню отборочной комиссии, и его утвердили в качестве участника. Присуждали первое, два вторых и три третьих места. Победителей, кроме ценных подарков, ждала месячная путевка в молодежный лагерь на Золотых Песках в Болгарии.
По каким-то своим соображениям Подобрянский выбрал композиции Фауста Папетти и Дейва Коза. Сеня было все равно, что играть, поэтому он не возражал.
Первый тур, второй тур… Из своих неформальных источников Подобрянский узнал, что его питомец без сомнения должен попасть в шестерку победителей, если не произойдет чего-то исключительное. Сеня в эту ночь долго не мог заснуть, представляя в распалившемся мозгу песчаные пляжи, экзотические растения и теплое море. С тех пор, как покинул Одессу, он не был на море.
Но исключительное произошло. Исключительное для непосвященных, а для членов комиссии это был омерзительный своячок. Места были заведомо распределены, в летний болгарский лагерь должны были поехать дети уважаемых людей, а не какой-то безродный Найденов, хоть трижды талантливый. Техасские банки грабят только техасцы.
Сеня получил утешительный приз, чему был несказанно рад, но случайно подслушанный разговор перевернул у него представление о справедливости. Подобрянский поймал в кулуарах председателя комиссии и, забыв про стоящего рядом с ним мальчика, начал бурно выяснять отношения.
Председатель комиссии по фамилии Кострома был одет в военную форму с орденскими колодками - руководил каким-то военным духовым оркестром. Он и расставил все точки над "и".
- Я понимаю Вашу обиду и душой полностью на Вашей стороне, но… без родителей этих победителей и конкурс бы не состоялся. Мальчик талантливый, очень талантливый, он достоин звания победителя, но обстоятельства, понимаете. Я тут бессилен. Ну, ничего, у него все еще впереди.
Сеня проплакал весь вечер и больше не выступал на публике. Никогда. Он играл для себя, наслаждаясь одиночеством.
Тест-квест. Тайгер.
У большинства сценаристов фантазия скукоженная какая-то, идут по шаблонам, но иногда попадаются талантливые экземпляры. Вспомнить хотя бы этот квестовый склеп: закрытый гроб на постаменте, статуя святого Франциска, каменная скамья, а под деревянной крышкой куча всякого хлама. Стрельбы и ходячих мертвецов явно не намечается, уж лучше бы они – с ними проще. Явно головоломка. Правда, была подсказка в виде кривой надписи на стене – «три в одном сосуде».
Давали час на реализацию. Гроб я открыл сразу, дистанционно – знаю эти штучки. Можно было руками, но я нашел кусок арматуры и подцепил крышку издалека. Из гроба полыхнуло. Огонь, конечно, не настоящий – в «Немыслимом» большие мастера на всякие оптические обманы и голографические подставы. Ну, нашел рычаг под гробом, выключил пламя, а в гробу кроме скелета обнаружил чашу с надписью «in vino veritas».