Разделавшись со знаками Зодиака, Ксения вновь толкнула крышку гроба. Та легко поддалась. Внутри находился череп и засаленный свиток. «Воссоедини прах» - все, что было в нем написано и тоже готическим шрифтом. И еще какой-то ключ. Череп надо с собой забирать. Однозначно. «Воссоедини прах»…
Хоть по-русски пишут, а то ведь я латынь и не знаю, кроме как, "все свое ношу с собой".
А этот Андрей не похож на московских мажоров, которые корячат из себя щедрых плейбоев, говорят сытым голосом, эдакие хозяев жизни. До первой совместной постели. Лондон, Париж… И уже столик в Париже зарезервировал. На лето. Правда, в «Макдональдсе», со своей едой, но зато какой вид на Эйфелеву башню, прямо дух захватывает и крышу сносит. Андрей же естественный как природа, со своими комплексами, конечно, а кто без комплексов, но с правильными комплексами, позитивными. Его всё на экстрим тянет, самоутверждается, и вовсе не ради показухи. А я? Куда вот меня затянуло? Ладно, отвлеклась, продолжим. Так куда надо это череп насадить? И где?
Крипта под землей должна быть, на то она и крипта – значит надо туда как-то спуститься. Есть ключ от подземелья, а где вход? А вот и он. Дверца в постаменте и замочная скважина. Вставляем ключ и… Вот и вход – лесенка вниз. И сколько еще это будет продолжаться? Кстати, здесь я в половину времени уложилась, судя по табло. Где-нибудь зачтется.
Подземелье освещалось скудно, так, что стены терялись в темноте. Впереди виднелся иконостас с иконами и статуями, и стояло три гроба.
Опять эти гробы! Ну, никакой фантазии! Хотя логика тут прослеживается - где еще прах воссоединять как не в гробу. А в каком? Какой вскрывать? Здесь нельзя ошибиться. Вверху, где Зодиаки, была надпись «Николай». По латыни. Посмотрим, кто здесь покоится. Ага, вот есть Николай. Открываем крышку…
В гробу лежали мощи вперемешку с полусгнившим тряпьем. Без черепа. Ксения, не долго думая, нахлобучила принесенный с собой череп на штырь позвоночника. Ооо! Вновь собранный скелет резко принял сидячее положение и лязгнул челюстью. Ксения отпрянула, вздрогнула, но не испугалась. Артисты! И что дальше. Внезапно зажегся яркий свет, полностью осветив помещение.
Склеп как склеп: каменные стены с барельефами, лепнина, мозаика… И дверь на выход. Запертая, в чем вскоре убедилась девушка, пытаясь ее открыть. Ох уж эти двери! А может опять сама откроется? Прах ведь воссоединился вроде... А это что?
В одной из ниш стояла современная кушетка, застеленная белоснежным постельным бельем и игриво откинутым краем одеяла – ложись, отдохни, детка. Моветон какой-то! Гробы, иконы и постелька для комфортного секса. И? Ключ опять искать? А причем тогда здесь это лежбище? Наверное, то, что надо. Намек. Ищи необычное, нелепое, выбивающееся из пейзажа, из темы, из логики. Думай, думай, голова. А ведь случается, что самый правильный поступок это не совершать никаких поступков, послать всех лесом и… лечь поспать. Идите вы все лесом!
Ксения разделась, юркнула под одеяло, походя выключив свет – рядом с кроватью нашелся выключатель.
«Квест пройден успешно. Поздравляем», - произнес сочный мужской голос из скрытого динамика.
Вампир Белковский знал, каким прозвищем его одарили сотрудники фирмы, но это его нисколько не смущало и вполне устраивало – не «писяем» же каким-нибудь назвали. А потом… Вампир, конечно, сказочное существо, но подспудно, в глубинах сознания, а может подсознания, вызывает страх и трепет. Может это генетическая память, может где-то в глубокой прорве времен эти существа реально жили и высасывали кровь несчастных австралопитеков или жителей раннеевропейских лесов. А подспудный страх проецируется в реальное преклонение перед сущностью, таящую смертельную опасность. Вот и пускай так называют, пускай побаиваются. Лишь бы дело не страдало.
А солнечный свет Белковский действительно не любил – он мешал ему сосредотачиваться на проблемах и анализировать текущую ситуацию. Иногда он сам над собой посмеивался, мол, а может он, действительно, имел далекого предка вампира, а тут прорезалась генетическая флюктуация. Ведь пассивный отдых в виде возлежания на пляже под солнцем Белковский тоже терпеть не мог, и в этом тоже проявлялся вампиризм, но, скорее, информационный вампиризм. Его мозг не мог существовать без непрерывно поступающего потока разнородной информации, которую нужно было проанализировать, разложить по полочкам и зафиксировать в виде личной догмы для будущего применения. При этом его интересовали всякие отклонения от общепринятых стандартов, исключения, случайные или привзнесенные, нелепицы, ну, в общем, всё, что не укладывалось в его жизненный опыт и вызывало когнитивный диссонанс.