Разговоры по сети.
Пума: Чучело на шесть часов. Самурай, пошел.
Самурай: Сколько у меня времени?
Пума: Секунд двадцать. Вот так, еще можно, стоп. Всем пауза до команды.
Атомик: Мне когда?
Пума: Не суетись под клиентом. Чучело ушло на двенадцать. Атомик, вперед. Забор видишь?
Атомик: Вижу.
Пума: В нем дыра, тридцать метров от левого угла. Посиди около дыры за забором. Самурай, ты успеешь забежать под навес – там тебя не увидят. Пошел!
Самурай: Слушаюсь, мадам!
Пума: Шутки в сторону. Здесь тебе не КВН.
Тайгер: Отставить пустые разговоры.
Пума: Есть, сэр!
Самурай: Задняя дверь заперта. Открыть невозможно.
Атомик: У меня тоже.
Тайгер: Всем отходить. Пума, корректируй отход.
Как Тайгер и предполагал, двери оказались запертыми. «Накрылась сладкая халява». Он повернулся к Ксю, и они на некоторое время сцепились взглядами.
- Ты все поняла? – спросил Тайгер. – Финт ушами по щелчку.
- Ксю утвердительно кивнула
- Всё, давай! Держи связь с Пумой.
- Одно чучело по-прежнему возле главного входа, - раздался голос Пумы.
Ксения медленным шагом, не скрываясь, направилась к «Цитадели».
- Так… идет. – У Пумы появились интонации футбольного комментатора. – Чучело пока ее не видит. Вот, заметил и поднял руку. Ксю остановилась и крестится, и кланяется. Этому дураку что ли? Чучело махнуло рукой, мол, поди сюда, чего боишься. Ксю подошла. О чем-то говорят. Ксю упала на колени и молится. Во, артистка! Чучело приподняло ее за локоть. Опять о чем-то говорят. Чучело пригласило ее пройти внутрь. Все, Ксю вошла, чучело осталось на месте. Тайгер, какие мои действия?
- Устала?
- Да нет. Здесь нормально. Ветерок, правда.
- Тогда продолжай наблюдение и докладывай.
Ксю подошла к воротам с врезанной в них дверью и посмотрела на часового, одетого в Бог знает какой- мундир. То ли в прокурорский, то ли в таможенный. Она перекрестилась.
- Вам что сестра? – спросил часовой.
- Я пришла провести последние обряды для заложника. Ведь он приговорен?
- Не положено, - отрезал страж ворот.
Ксю бухнулась на колени и начала бить земные поклоны, непрерывно крестясь.
- Прими Создатель эти безбожные души, ибо они не ведают, что творят. Избавь их от гнева своего и от мук, от язв кровоточащих, сыпей гнойных и увечий всяческих. Смилуйся над обреченными, не лишай жалости их самих, когда будет у них в ней нужда…».
Этот вычурный религиозный текст, придуманный Пумой, Ксю вызубрила намертво, так, что от зубов отскакивало.
Охранник был явно смущен. Он запросил кого-то по связи о своих дальнейших действиях, обрисовав обстановку, потом приветливо улыбнулся, поднял фальшивую монахиню за локоть и жестом предложил ей пройти внутрь здания.
«У судьбы, совершенно точно, есть чувство юмора», - подумала она, оказавшись в тамбуре с тремя дверями.
- Тайгер, куда дальше? Я в прихожей. Здесь три двери.
- Иди в среднюю.
Ксю очутилась в обширном помещении, видимо, бывшем цеху, а ныне задрапированном и обставленном под некий парадный зал.
- Я в зале.
- Проходи насквозь, направо по коридору до упора. Там подвал.
В этот момент к девушке присоединился конвойный. Он ехидно улыбался. Мужчина имел гренадерскую комплекцию и тараканьи усы. Возможность связи с Тайгером иссякла – нужно было действовать самостоятельно. Да в связи и не было теперь особой нужды – она просто попросила усатого детину отвести ее к заложнику, что тот и сделал без каких-либо возражений. В подвал он с ней спускаться не стал, а лишь подсказал, в какой из комнат находится заложник.
Ксю откинула щеколду и вошла внутрь узилища. Там кроме стула ничего не наблюдалось, а на стуле висела табличка с кривой надписью «Заложник».
Разговоры по сети.
Ксю: Тайгер, могу говорить. Нашла заложника. Стул с табличкой.
Тайгер: А ты что хотела? Ты одна?
Ксю: Пока одна.
Тайгер: Хорошо. Пройди вперед. Там в торце дверь. За ней лестница в полуподвал. Увидишь задний вход, попробуй его открыть.
Ксю: Иду. Нашла задний проход. Здесь щеколда. Можно открыть. Открываю
Тайгер: Задний проход – это здорово! Уходи, как пришла.
Ксю: Поняла. Иду.
Ксю зашла в парадный зал. Кроме ее конвойного там находились еще двое. Они, с чисто мужским с интересом, пялились на сексуальную монахиню. Ксю улыбнулась, но внезапно ее лицо исказилось гримасой, на ее губах показалась пена. Она рухнула на пол и задергалась в судорогах. Это было неприглядное зрелище. Охранники засуетились, подбежали к распростертому на полу, содрогающемуся в конвульсиях телу и, явно, не знали, что предпринять: били девушку по щекам, трясли за плечи, но все было тщетно. Неожиданный поворот событий не влезал ни в какие возможные сценарии.