Пума, как медик, вовсе не собиралась падать в обморок при виде крови - от этого ее отучили еще в институтской анатомичке. Выбравшись из зарослей малинника она, изрядно прихрамывая, добралась до детской площадки и, умостившись за бревенчатой билетной кассой, занялась ногой, отложив пистолет в сторону, но не поставив его на предохранитель.
"Рана сквозная. Это хорошо. Но ходить я скоро не смогу, вернее, смогу прыгать на одной ноге некоторое время. Надо ее дезинфицировать и перевязать. Но быть начеку - ведь кто-то стрелял, и где сейчас этот стрелок?".
Пума, порывшись в рюкзаке, достала тюбик с мазью и бинт. "Сейчас намажем и завяжем". Но перевязать рану не успела.
- Что кошка, решила малинкой побаловаться? А где твоя собачка?
Пума резко повернула голову на звук голоса. В нескольких метрах от нее, широко расставив ноги, стояла Ксю и целилась в нее из пистолета. Она напоминала полицейскую девицу из известной голливудской комедии. Разве что темные очки не нацепила.
- Что вы все с этой собачкой пристали!? Нет собачки, - сказала Пума, потупив взор.
Мысли в голове Пумы завихрились с космической скоростью. Она лихорадочно искала хоть какой-то выход из смертельной ловушки. И не находила. Ее жизнь полностью зависела от прихоти Ксю. Но та не торопилась стрелять, наслаждаясь моментом. Ей никогда не нравилась эта жеманная девица, которая постоянно старалась нравиться представителям противоположного пола. И нравилась. Да и на язык чересчур остра, постоянно отвешивала унизительные словесные зуботычины, ставя Ксю в неловкое положение. И эти собаки... Тоже мне королева цирка! Спесивое ничтожество!
А в настоящий момент неприязнь Ксю к навязанной жизнью сопернице-напарнице трансформировалась в лютую ненависть, и её хотелось унижать и мучить, прежде чем она умрет.
- Ну что, кошка, допрыгалась? Тайгер, говоришь, тебе нравится? Он тебя даже в гробу не увидит - сгниешь здесь как дохлятина или сожрет тебя какая-нибудь зверюга. - Ксю ну прямо упивалась своей речью, млела от неожиданно данной ей власти над беззащитным существом. - Я тебя потихоньку буду убивать: сначала колени прострелю, чтоб ты выла от боли, потом руки, а потом по титькам, которыми ты так гордилась и всем мужикам демонстрировала. Что, не обоссалась еще? Но у тебя еще все впереди.
" И что делать?", - пронеслось в голове у Пумы. -"Она меня точно убьет. Бежать бесполезно, достанет, да и куда я со своей ногой? Собачкой она интересовалась...
Пума резко метнулась за угол билетной кассы.
- Шустер, фас! - истошно закричала она.
Из-за ближайших кустов метнулась тень, огромный пес сбил Ксю на землю и мертвой хваткой вцепился ей в горло. Та закричала, захрипела и через несколько секунд умолкла. Лишь тело подрагивало. Но при этом прозвучало два выстрела. Пума выглянула из-за будки. На земле лежало два тела: внизу человечье, а сверху собачье. По обоим телам мелкой зыбью пронеслась предсмертная судорога.
Пума, хромая, подошла и отвалила в сторону труп собаки. Шустер был мертв, простреленный двумя пулями. Ксю тоже была мертва. На ее шее виднелись несколько капелек крови. Пес ее не загрыз, а просто удавил, пережав сонную артерию.
"Минус два".
Пума повернула в себе собачью морду и заглянула псу в мертвые глаза.
- Шустер, Шустер, ну как же так!
Шустер улыбался.
Спустя некоторое время к месту недавней стычки прокрался Самурай, среагировав на стрельбу и предполагая поучаствовать, по возможности, в драке. Пума к тому времени ретировалась, а на земле лежали трупы Ксю и Шустера. Самурай остановился и задумался, реконструируя предшествующие события.
"Странно... Это они друг друга ухайдакали? А пес без команды набросился? Вряд ли. Значит, здесь была Пума, будем искать Пуму".
Он посмотрел на мертвую Ксю. Смерть не исказила ее черты - даже мертвой она выглядела весьма привлекательно.
"Эх, Ксю, Ксю, горячая женщина. В сексе ты была бесподобна. Я тебя бы не сразу убил, а сначала воспользовался бы твоим гибким телом. А можно и сейчас - она еще теплая. Давай попрощаемся, Ксю. В последний раз.
Самурай медленно раздел девушку, разделся сам и со стоном вошел в нее, постоянно наращивая темп и удовлетворенно постанывая. Когда все было кончено, он быстро оделся и, последний раз взглянув на растерзанное и распятое на земле тело, затерялся в городских развалинах.
Неумолимо подкрадывалась темнота. Городские руины в сумеречном свете теряли четкость очертаний, размывались в пейзаже и постепенно поглощались наползающей ночью. Мертвый город с безразличием смотрел на маленькие трагедии, разыгравшиеся в его чреве.