Ksu: Ладно, философ. Приезжай завтра к шести вечера. Вот тебе телефон, вот тебе адрес.
Поселок, где проживала Ксения Привалова, состоял из двухэтажных домов, более похожих на бараки, сработанные во времена сталинских пятилеток. Убогость архитектуры скрашивали старые тополя и кусты сирени с белыми цветами. На краю поселка виднелась новостройка – несколько девятиэтажных башен из белого кирпича, напоминающие редкозубую челюсть. Там и жила Ксю. Андрей Плахов остановил машину, потасканную «Жигули» седьмой модели, подаренную ему отцом, и высветил карту на мониторе телефона. Да, действительно, там.
Он осмотрелся и осознал, что находится на главной площади, где сосредоточена вся административная и культурная жизнь поселка: мэрия, отделение милиции, дом культуры с колоннами и каменный истукан Ленина, указывающий в светлое будущее.
Позвонив и предупредив девушку о своем прибытии, Андрей подъехал к дому в соответствии с указанным адресом. Приближалась пора тополиного пуха, и деревья стояли в ожидании. Он любил это время с детства, когда лето уже началось, но еще не вошло в силу, еще не было предосенней тоски, а пух летал по двору, заполнял колдобины в асфальте и щекотал лицо. Тогда они жили еще на Таганке в старом доме, в большой коммунальной квартире с общей кухней и очередью в туалет по утрам.
Но их семье повезло, впрочем, как и остальным соседям: какой-то нувориш-девелопер решил воздвигнуть торговый центр, людей расселили, старый дом снесли, а Плаховым дали «двушку» в Коптевском районе.
Андрей родился в последний год существования СССР, чем очень гордился, показывая паспорт своим однокурсникам, которые были младше его. Он с первого раза в институт не поступил, о чем сильно сокрушалась его мать, учительница математики и, отсидев три года в некоем гидротехническом колледже, пошел на философский факультет, хотя родители его налаживали по технической линии.
А все произошло случайно – извивы судьбы. Андрей сильно поранил ногу на соревнованиях и угодил в больницу, где оказался в одной палате с молодым казахом, философом по специальности. Они сутками спорили о первичности материи над духом, и этот процесс настолько увлек Плахова, что захотелось его длить вечно. И Плахов окончательно определился со своим высшим образованием. Вступительные экзамены он сдал легко, со свистом, хотя толком не готовился, а сейчас был на выходе, написал реферат об изъянах французской философии восемнадцатого века в качестве дипломной работы, работу приняли, но диплом он еще не успел получить.
Плахов имел аристократическую внешность, что привлекало женщин, но дворянскими корнями похвастаться не мог – может они и были, но сгорели в пламени революции. Его отец провел детство в детдоме и как сирота получил комнату в той самой таганской коммуналке, а мать приехала искать счастья в Москву из глухой среднерусской провинции. Она родилась в семье потомственных учителей, поэтому и поступила в педагогический институт.
Ксения вышла из подъезда и тут же уперлась взглядом в машину с высунувшимся из нее парнем. Она сразу же его узнала и помахала ладонью в качестве приветствия. Буквально через минуту он оказался рядом и ловко чмокнул ее в щеку, не обращая внимания на протянутую руку. Девушка не стала разыгрывать из себя недотрогу, но слегка покраснела от неожиданности.
- Привет, философ. Гонишь лошадей по прерии?
- Да ладно! Мы же с тобой в одной команде работали, почти одной крови. А где твой ведьмин макияж? – Плахов усмехнулся.
- Сегодня я русалка и у меня рыбий хвост. Но он под джинсами – не видно.
Андрей перевел взгляд в район предполагаемого хвоста .
- У тебя их что, два? И оба в обтяжку. Ну, ты, Ксю, даешь!
- Неудачная шутка, но можно подойти к ней философски. Куда направимся?
Глаза у Ксении были с раскосинкой, а может она просто щурилась от солнца. Выглядела она совсем девчонкой. Стройной и белобрысой. Волосы у нее были собраны в два озорных хвостика.
- Предлагаю посетить ночной клуб с мужским стриптизом и крейзи-меню. Шучу. Про крейзи-меню и стриптиз, а насчет ночного клуба – вполне серьезно.
Андрей уверенно положил ей руку на плечо. Ксения мягко отстранилась.
- Тогда придется делать ведьмин макияж. Да и не люблю я эти заведения, особенно в Москве – народ там собирается какой-то вздернутый, чтобы либо самоутверждаться, либо знакомиться для быстрого секса. А нам знакомиться не надо, и самотуверждаться ты предпочитаешь, плавая в толстой робе вдоль канавы. Ведь так?