— Отрыв! — раздалось из скрытых в стенах динамиков, и челнок слегка качнуло — пришлось ухватиться за свисающие с потолка веревочные петли.
Да, челноки Бадабума это явно не про комфорт, это скорее про максимальную вместительность. В идеальном (или наоборот — самом плохом?) раскладе, сюда должны помещаться все пятьдесят высадившихся на поверхность квесторов, поэтому даже если когда-то в брюхе челнока и было что-то, кроме стен, это всё отсюда безжалостно выкорчевали. Осталась только железная коробка и свисающие с потолка веревочные петли, за которые предлагалось держаться, чтобы не качало. В теории, сюда действительно могло бы влезть пятьдесят человек, но стояли бы мы тогда друг у друга на ногах, а оружие и вовсе пришлось бы держать над головой или вовсе — оставить на планете, чтобы не занимало место.
Щит снова вспыхнул, и опасно пожелтел, намекая на то, что еще чуть-чуть — и стихия добьется своего, но челнок уже летел на всех парах прочь с планеты, и перегрузка отчаянного быстрого взлёта медленно и плавно, но неотвратимо, наваливалась на плечи, пытаясь совместить их с пятками.
Так прошла минута, за которую щит вспыхнул еще дважды, в последний раз — вообще красным, и, когда уже, казалось, мне ГГ, кит сообщил:
— Терра-излучение отсутствует. Кит «Мотылек» отключается. С возвращением, квестор.
И наступила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей за стенами да шуршанием приточной вентиляции. На всякий случай я попытался вызвать магазин, открыть карту — ничего, конечно, не работало. Даже бляха на поясе перестала светиться и более красноречивого подтверждения того, что кит перестал работать, придумать, пожалуй, невозможно.
— Что ж, господа и дамы. — я поднял взгляд, обвел всех присутствующих, и улыбнулся. — Кому тут за проезд передавать?
Кайса тихо прыснула, девушка в куртке на голое тело криво ухмыльнулась, остальные никак не отреагировали, разве что мужчина в шляпе окинул меня быстрым взглядом с головы до ног (уже во второй раз, потому что первый был как только я тут появился) и отвернулся, чтобы поизучать стену.
Полёт продлился каких-то десять минут. Примерно на середине пути началась тряска, да такая сильная, что корпус челнока застонал и заскрипел, как будто сейчас развалится, но никто из квесторов ничего не сказал по этому поводу. Никто из квесторов вообще ничего не сказал на протяжении всего полёта, хотя больше тут и заняться было нечем, кроме как поболтать. И в итоге мне не оставалось ничего иного, кроме как разглядывать их в попытках угадать, кто из них — кто и на каком месте в рейтинговой таблице каждый из них стоит.
Хотя, чёрт, рейтинговая таблица перестала отображаться точно так же, как и всё остальное!
— Входим в гравитационное поле станции. — доложил пилот через несколько минут. — Сейчас снова потрясет.
И действительно — челнок снова принялся трястись, вибрировать и кряхтеть, даже сильнее, чем в первый раз… И это при том, что станция по сравнению с планетой вообще ничего не весила — почему же такая дикая тряска⁈
Правда насколько она была сильная, настолько же быстро и закончилась — буквально десять секунд, и всё прошло, как будто вообще ничего не было, и мне тупо показалось.
А еще через пятнадцать секунд челнок резко замедлился — меня аж качнуло от такой резкой, будто носом в стену, остановки, — и снаружи раздались странное скрежетание, как будто мамонт с бронированным черепом умудрился улететь с «Афины» вместе с нами, и сейчас пытался наверстать упущенное и вскрыть причитающуюся ему консерву с ужином.
А еще через десять секунд все смолкло, и двери грузового отсека челнока, одновременно служившие ему стенками, пошли вверх, впуская внутрь свет и звук.
И первым звуком, что я услышал, был взрыв! Сразу с четырех сторон резко хлопнуло, словно там одновременно взорвались четыре гранаты, а потом сверху посыпались яркие, хоть и полупрозрачные, голографические конфетти! Они перекрыли все выходы из челнока, как прозрачные занавески, и первым через них шагнул плащеносец, так и не показавший за всё путешествие своего лица.