Тем более, в тот момент, когда мы запрыгивали в шаттл!
— Пятое место — Шторм с результатом в пятнадцать победных очков! И вот это, дамы и господа, лично для меня стало неожиданностью! Прибыть практически последним — это не то, чего ждёшь после такого мощного дебюта! Может, правы были злые языки, которые утверждали, что ему просто повезло в первом рейде?
Я демонстративно зевнул, прикрывая рот рукой, и потянулся, выражая этим всё отношение к сказанному. Вряд ли за мной много кто наблюдал во время рейда, но если кто-то и наблюдал, то они прекрасно всё видели сами — что я и не стремился особенно к победе.
А вот почему — этого им уже знать не положено.
— И наконец Корсика с результатом в одиннадцать победных очков! Впрочем, этим уже никого не удивить, ведь она никогда особенно и не стремилась к победе — и зачем только высаживается на поверхность вообще?
Да, ведущий явно не отличался особым тактом и чувством меры. С другой стороны, было бы глупо ждать подобных качеств от того, чья основная задача — создавать шоу, генерировать конфликты и заставлять людей из них зрелищно выходить. При таких вводных нет ничего удивительного, что этот персонаж соблюдает инкогнито изо всех сил — так хорошо, что никто за все эти годы так и не смог его раскрыть. Если бы раскрыли — давно уже начистили рожу за подобные высказывания, как пить дать.
Астрид же в ответ на сказанное только вздёрнула нос ещё выше и фыркнула так отчётливо и громко, что слышно было даже несмотря на вопли ведущего. Впрочем, слышал это, наверное, только я один, потому что остальные квесторы давно уже разбрелись кто куда, а зрители на балконах — и подавно.
Там остался стоять только один силуэт — высокий, сухой, чуть перекошенный на одну сторону, будто у него ноги разной длины. Он даже не спешил к нам спускаться — и так знал, что в итоге мы все пересечёмся в одном и том же месте.
Так оно и случилось. Астрид исчезла из лобби раньше всех остальных, потому что у неё первой представители корпораций решили забрать снаряжение и оружие, а когда я поднялся в атриум, то Бадабум оказался уже там. То ли решил в этот раз пренебречь своими принципами и воспользоваться лифтом, то ли просто выдвинулся вверх по лестнице ещё раньше меня.
Сказать, что он был мрачен — ничего не сказать. Оно, в общем-то, и не странно — он такой небось с того самого момента, как я встретил Астрид на поверхности. Как только это случилось, Бадабум резко заткнулся, что для него вообще не свойственно, и готов поспорить, что именно тогда его настроение и пошло на спад.
— В бар? — спросил я, и Бадабум кивнул.
Молча.
Астрид уже и след простыл, но, когда мы добрались до бара, она обнаружилась там, где ей и положено быть — за стойкой. Правда не обслуживала посетителей, чего следовало бы ожидать, а стояла в углу, где стойка смыкалась со стеной, и на небольшом ноутбуке что-то быстро набирала, хмурясь при этом так, словно у неё ничего не получается.
Бар ещё не успел заполниться гостями, поэтому Бадабум напрямую прохромал к стойке, и сел прямо напротив Астрид. Я садиться не стал — встал неподалёку, скрестив руки на груди и ожидая, что же будет дальше.
Астрид бросила короткий взгляд исподлобья на Бадабума и продолжила набивать что-то в ноутбуке.
— Ри. — осторожно начал Бадабум.
— Не начинай. — нервно ответила она, рывком головы отбрасывая за спину волосы.
— Ещё как начинай. — Бадабум покачал головой. — Мы же договаривались.
— Нет, мы не договаривались! — Астрид вскинула голову. — Ты, может, и договаривался, не знаю с кем, но не со мной, потому что я никакого согласия ни на что не давала! Ты сам себе придумал, что я пообещала больше не высаживаться на поверхность, так что сам себя теперь и отчитывай! А я тебе не маленькая девочка, даже если ты считаешь наоборот! И я тебе тысячу раз говорила — я не нуждаюсь в твоей заботе! Ты мне не отец! Так что хватит пытаться играть его роль!
Выпалив это всё на одном дыхании, Ри с треском захлопнула крышку ноутбука, резко развернулась, в два широких шага покрыла расстояние до двери, ведущей во внутренние помещения бара, и скрылась за ней. Напоследок ещё хлопнула дверью так, что бокалы, подвешенные на рельсах над стойкой, зазвенели.
Бадабум несколько секунд сидел без движения, согнувшись и скрючившись, будто его придавило бетонной плитой, а потом вздохнул и встал со стула. Подпрыгнул, сел на стойку, перекинул ноги на ту сторону, слез, и подошёл к полкам с бутылками.
— Я так сопьюсь с ней… — едва слышно пробормотал он, больше для самого себя, чем для кого-то ещё.