Бам!
«Мозамбик» громко рявкнул, дёрнулся в руке, словно пытался вывернуться из пальцев, и сноп дроби разорвал пуповину надвое. Обрывки разлетелись в разные стороны, разбрызгивая вокруг кислотно-жёлтую жижу, а кукольник громко загудел, как работающий трансформатор — то ли от боли, то ли от огорчения из-за потери одного из гвардии.
Байтер, который был привязан этой «пуповиной», ещё не успел упасть на землю и яростно брыкался прямо в воздухе, пытаясь повернуться лапами вниз, резко изменил поведение, когда их связь разорвалась. Он застыл в воздухе в самой нелепой позе, какую только можно представить — с двумя вытянутыми вперёд лапами, — и точно в этой же позе, будто его паралич разбил, рухнул на землю.
Это я отметил краем глаза, потому что уже перевёл ствол на вторую «пуповину» и выжал спуск ещё раз, отключая ещё одно гвардейца — спиттера. Он уже успел приземлиться на все лапы, просев брюхом прямо до земли, но на этом всё и закончилось. Его тоже моментально парализовало, будто он окаменел, и в этом положении он и остался.
Кукольник загудел ещё сильнее и начал приподниматься, из-за чего последняя пуповина натянулась, как струна. Из-за этого последний байтер, который уже кинулся было на меня, так и не достиг цели — пуповина дёрнула его обратно буквально в сантиметре от моей ноги!
Кукольник явно пытался взлететь повыше, уходя от опасности, а байтер наоборот — тянул его вниз, пытаясь добраться до меня. Может, летучая тварь и подчиняла монстров своей воле, но до того, чтобы найти с ними общий язык ей явно ещё далеко было. Поэтому у меня было полно времени, чтобы прицелиться в мечущуюся туда-сюда пуповину, выстрелить, промахнуться, перезарядить «Мозамбик» и выстрелить ещё раз. На сей раз — уже удачно.
Последняя пуповина оборвалась, и байтер упал на землю в позе рывка — вытянувшись вперёд, и даже лапы под себя поджав.
Потеряв последний груз, кукольник слегка дёрнулся вверх, буквально на метр, и тут же опустился снова. Его крылья неистово замолотили воздух, он снова поднялся на метр, и опять опустился, постепенно смещаясь в сторону. Не быстро, со скоростью идущего человека.
— Он что, не может летать? — спросил я, наблюдая за попытками кукольника разорвать дистанцию.
— Низенько-низенько! — ответил Бадабум. — По крайней мере, насосавшийся! Голодный и без свиты он ещё как летает, если что, особенно не обольщайся! Целься ему в пузо, там у него все важные органы!
— Принято! — ответил я, и с удовольствием всадил кукольнику два оставшихся в «Мозамбике» заряда прямо в длинное, висящее почти до земли, брюхо. А потом перезарядил, и всадил ещё три.
Брюхо практически оторвалось от тела летуна, и он наконец-то смог как следует взлететь — на добрых пять метров. Правда, как взлетел, так и упал обратно на землю — почти сразу же. Упал и забился в судорогах лапками кверху, словно его приступ эпилепсии бил.
А со мной заговорил кит, подтверждая, что все противники уничтожены:
— Получен позитивный опыт. Пятьдесят одна единица. Получены кредиты. Пятьдесят одна единица.
Ну, негусто, прямо скажем. Конечно, было бы крайне наивно ожидать, что мне с одной пачки врагов насыплют кредитов сразу на «метлу»… Но хотелось бы!
С другой стороны, и противник оказался не таким уж и сложным, как казалось изначально. И, если так посчитать, то получится, что за него заплатили примерно как за октурса. А октурс — та ещё тварь, так что, видимо, в среде квесторов летающий кукловод считается не самым простым противником.
— Ну даёшь, чертила! — восхищённо проговорил Бадабум в гарнитуре. — Никогда не видел, чтобы с кукольником так обращались!
— А как с ним обычно обращаются? — уточнил я, проверяя, не сбился ли азимут на ближайшего потерянного квестора, и заодно подмечая расположившийся прямо на пути маленький кристалл афинита.
— Обычно расстреливают самого кукольника издалека, чтобы не иметь дела с его гвардией! — ответил Бадабум. — Да только издалека пули шьют его брюхо как иголки, практически без шансов нанести какие-то серьёзные повреждения. Нужно два-три магазина в него высадить, чтобы с гарантией приземлить. А он ведь тоже в это время не висит статичной мишенью, а заплёвывает тебя что есть мочи! Короче, непростой противник, что ни говори, но ты прямо нашёл к нему подход!
— Другие тоже бы давно нашли его, если бы не игнорировали дробовики. — ответил я.
— Ну что поделать, не метовое оружие. — вздохнул Бадабум. — Хотя вообще я тебя хорошо понимаю, дробовики это реально круто. Круче только взрывчатка.
Я усмехнулся, но оставил фразу Бадабума без ответа — ему всегда взрывчатка милее, это очевидно. Даже несмотря на то, что она (ну, или её участие) лишила его возможности нормально ходить.
Я быстро разработал кристалл афинита на сотню единиц, а следом — ещё один, и закрыл первый уровень контракта. Попутно настрелял вылезающих из-под земли тварей и уже через десять минут после начала высадки доставал из упавшей с неба капсулы «метлу».
— Два дробовика… — непонятным тоном прокомментировал Бадабум. — Да ты ещё страннее, чем я думал.
— Вот и узнаем, странно это или нет. — ответил ему я, снова открывая карту и убеждаясь, что нахожусь на самой границе зоны, в которой потерялся первый квестор. — Что скажешь? Есть идеи, где наш потеряшка может прятаться?
— Если сигнал плохой, а сигнал точно плохой, то ищи на нижних уровнях. — ответил Бадабум. — Он не проходит через все эти наслоения.
Локация, в которой я оказался, называлась «радужные террасы» и полностью соответствовала своему названию. Несколько огромных деревьев, чьи стволы были в обхвате как я — в высоту, — раскинули ветви так широко, что они сплелись друг с другом, образуя практически твёрдый покров. Иногда в нём появлялись разрывы, в которые было видно, что парой метров ниже — ещё один слой ветвей, только уже другого цвета. А под ним — ещё один.
И так эти слои тянулись вниз неизвестно сколько, меняя цвета. Я стоял на каменном парапете, и только один шаг отделял меня от того, чтобы оказаться на пружинящих под ногами ветвях и пойти искать спуск вниз.
— Если провалюсь, сколько лететь? — спросил я, поняв, что земли отсюда не разглядеть через плотные слои ветвей и листьев.
— Метров пятьдесят. Так что на всякий случай оставляй всегда немного энергии в ките, чтобы успеть погасить инерцию.
— И как бы я без тебя не догадался. — вздохнул я и шагнул на переплетённые ветви.