— А кто ещё тут водится, кроме сталкеров? — спросил я, оглядываясь по сторонам ещё внимательнее, чем до этого, и держа дробовик наготове.
— Всё семейство байтеров. — охотно пояснил Бадабум. — Ну, в смысле, спиттеры, скайдеры, вот эти вот всё. Они вообще везде по поверхности водятся, их где угодно можно встретить. Ещё всякая мелочь типа всяких птичек, мелких зверьков, для которых ты сам больше угроза, чем они для тебя. Больше никого. А, кстати, тут в районе террас часто попадаются инопланетные артефакты, в самом низу, когда спустишься, даже найдёшь исследовательский аванпости, который тут поставили как раз по этой причине. Скорее всего незадачливый квестор, за которым ты идёшь, ради артефактов сюда и полез.
— Ну, хоть какие-то хорошие новости. — вздохнул я. — Может, прихвачу, если попадутся по пути.
Спустя ещё несколько минут, наполненных только редким чириканьем инопланетных птиц где-то ярусом выше, я наконец нашёл проход вниз. Для этого пришлось пройти почти что к самому стволу, который в обхвате оказался как три моих роста. Весь испещрённый какими-то дырами и норами, местами бликующий от потоком стекающей сверху воды, он и стволом-то, честно говоря, не казался. Больше напоминал какой-то диковинный коралл, только живущий не под водой, а на поверхности, и одновременно служащий домом для целой кучи других существ. Вот мелькнуло, скрываясь в дупле, длинное гибкое тело, живо напоминающее змею, только с двумя короткими лапками возле хвоста, а вот из другой норы на мгновение высунулась птичья голова с весёлым хохолком, и тут же скрылась обратно лишь для того, чтобы через мгновение вылезти снова — уже из другой дыры. Никого из них не смущала практически полная темнота, царящая на террасе, уж скорее наоборот — именно свет моего фонаря заставлял их разбегаться и прятаться.
Спуск представлял собой просто дыру в ветвяном покрове, но как будто бы не пробитую чем-то, а просто… не заросшую. Как будто дерево то ли по какой-то прихоти, а то ли, чем чёрт не шутит, специально не стало тут растить ветви, чтобы получилось вот такое образование. Особенно интересно это выглядело на фоне того факта, что вниз, насколько можно было видеть в свете моего фонарика, по стволу сбегали несколько толстенных веток, образуя нечто вроде спиральной лестницы. На этих ветках не было листьев, и даже отростков не было — просто прямые толстые короткие брёвна, как будто они не выросли из дерева, а их к нему просто приклеили или прибили гвоздями.
— Хм… И что, вот прямо никому не кажется это странным? — риторически спросил я, глядя на эти объективно странные ветки.
— Угораешь⁈ — хихикнул Бадабум. — Конечно, кажется, нахрен! Всем на свете это кажется странным, но это не единственная и уж тем более не самая странная странность на «Афине», можешь мне поверить! «Немезис» с «Баргестом» аж наперегонки изучали этот феномен, но в итоге так ни к чему конкретному и не пришли. Остановились на теории, что эти террасные деревья, как их называют для простоты, существуют в симбиозе со всеми теми, кто живёт в их кронах, включая и тех самых сталкеров. И поэтому они отрастили такие вот ветви-ступени, чтобы твари-симбиоты имели возможность перемещаться вверх и вниз.
— Это же сколько им понадобилось времени на то, чтобы эволюционно дойти до такой модели? — опять же риторически спросил я, спрыгивая на ближайшую ветку и держа дробовик перед собой двумя руками, чтобы проще было поймать баланс.
— Да кто ж тебе скажет. Но сами эти деревья древние, как… как… даже не знаю, с чем сравнить — очень древние, в общем. Самому молодому из них по примерным подсчётам около тысячи лет, а самому старому — и того больше. Они очень медленно растут, и в основном в ширину, а не в высоту, как ты мог заметить, поэтому у них не пятьсот с лишним ярусов, а всего лишь от пятнадцати до двадцати двух. У них вообще крайне интересный жизненный цикл — их кроны растут в ширину до тех пора, пока есть куда, пока не упрутся во что-то, причём сохраняют при этом плоскую форму. А когда расти дальше становится некуда — дерево вытягивается вверх и растит новый ярус кроны. Старый при этом, конечно же, лишается света и питания и почти отмирает, образуя этот самый твёрдый покров, по которому…