Как только мы вышли из бара, на меня снова обрушился сенсорный ураган, который на станции бушевал, кажется, без перерыва. Звуки от окружающих людей, запахи от тут и там натыканных ларьков с едой, вспышки света от неоновых вывесок — все это накинулось на мои еще не до конца отошедшие от гибернации органы чувств, как голодный зверь, норовящий откусить кусок побольше. Хорошо, что в этот раз я был готов и меня хотя бы не оглушило, хоть я и все равно на мгновение потерял ориентацию в пространстве. Хорошо, что лишь на мгновение, иначе вполне мог бы потерять Бадабума в этой толпе, даже несмотря на то, что его, с его ногой, быстрым ходоком назвать язык не поворачивался.
Людей было так много, что иногда через них приходилось буквально проталкиваться. Они стояли у ларьков и магазинов, они оживленно общались компаниями по три-пять человек, а целая толпа голов в пятнадцать стояла у большого экрана, повешенного прямо на стену, и громко ревела, когда какая-то из строчек короткого текста на этом экране перемещалась вверх или вниз. Присмотревшись, я разобрал, что написано на этих скачущих строчках, но это не принесло понимания — казалось, там были написаны совершенно случайные слова. Спектр, Волна, Буй, Резак, Ракета… И это только те, которые были мне знакомы, а что насчет Бёртон? Валка? Кравц?
— Это что? — спросил я у Бадабума, кивая на экран.
— Тотализатор, братец. — ответил тот, даже не посмотрев. — Высадки квесторов давно уже превратились в своего рода шоу. Позволяет, знаешь, обычным людям почувствовать хотя бы часть того азарта и адреналина, который испытываются их любимцы там, внизу, на поверхности планеты. У всех есть свои любимые квесторы, и многие готовы даже деньги ставить на их победу.
— А строчки это, стало быть, рейтинг участвующих квесторов?
— Точно, братец. За квесты насыпают не только денег, но еще и победные очки — их называют медальками в обиходе. Они ни на что не влияют и существуют исключительно для этого шоу. Чем сложнее квест и чем удачнее ты его закрываешь — тем больше медалек тебе это приносит. Кто в итоге набрал больше всего медалек, считается победителем высадки.
— А в чем смысл этих медалек? Почему бы просто не считать по заработанным кредитам?
— А это, братец, ты сейчас и сам поймешь. — Бадабум на ходу обернулся и коротко улыбнулся. — Мы как раз уже пришли.
Пришли мы к неприметной двери, к которой пришлось подняться по узкой металлической лестнице, грубо и неаккуратно, но с тройным запасом прочности приваренной прямо к стене. Ни над дверью, ни рядом с ней не было никакой вывески, разве что прямо на самом дверном полотне был намалеван грубый и неаккуратный крест — яркий циан, пересеченный грубой охрой.
— И что там? — спросил я, глядя, как Бадабум уверенно берется за ручку.
— Там Эби. — туманно ответил Бадабум, и повернул ручку. — И ее симулятор.
За дверью обнаружилось небольшое помещение, погруженное в полумрак. Лишь круг яркого света в самом центре комнаты освещал какую-то странную конструкцию в виде цилиндрической консоли со сквозными вырезами, над которой нависал механический манипулятор. Единственные мысли, которые возникали при взгляде на этот агрегат — что это что-то связанное с пытками.
— Эби! — крикнул Бадабум, войдя внутрь. — Ты на месте⁈
— А когда-то бывало иначе? — раздалось из дальнего, особенно темного угла помещения молодым женским голосом. — Кого там принесло?
— Да брось, ты же узнала по голосу! — Бадабум обернулся, махнул мне рукой, и пошел вглубь комнаты. — Я же знаю, что узнала!
— Узнала не узнала… — как-то невпопад ответила Эби. — Не твое дело, узнала или нет!
Зал был действительно небольшой, поэтому хватило буквально десяти шагов, чтобы подойти наконец к неведомой Эби и рассмотреть ее.
Эби оказалась очень худой женщиной неопределенного возраста, одетой в мешковатую футболку с каким-то логотипом и шорты до колен. Она сидела в каком-то сложном механическом кресле, с кучей шарниров и крутилок, а на голове у нее красовались огромные и толстые очки виртуальной реальности, провод от которых тянулся к одному из компьютеров перед Эби.
Компьютеров тут вообще было много. Перед женщиной стояло как минимум два ноутбука, один планшет, и еще несколько мониторов.
И что интересно — ни один из них не работал. По крайней мере, экраны ни у одного из них не работали, отчего создавалось впечатление, что Эби через свои очки считывает всю нужную ей информацию прямо из процессоров, минуя примитивные человеческие органы чувств.
— Эби, у нас новичок. — Бадабум остановился рядом, облокотившись на один из мониторов. — Надо его прогнать через симуляций. Хочет узнать, что такое быть квестером.