Я понимал. И по-моему сейчас этот хаос никуда не делся. Возможно, стал слегка упорядоченным, но не более того.
— Конфликты вспыхивали практически ежедневно. — продолжил Бадабум, шагая на лестницу. — А когда корпорации поняли, что планета закрылась окончательно, и открываться обратно не спешит, и начали сворачивать свою деятельность на станции, все стало совсем плохо. И тогда несколько отчаянных людей решили взять все в свои руки и сформировали АГС — Автономный Гражданский Совет. Туда вошли десять совершенно разных людей из совершенно разных слоев общества, с совершенно разным доходом и даже разными жизненными позициями. И, так как руководство станции к тому моменту тоже уже покинуло ее, решив, что она больше не является достаточно ценным активом, совет взял управление в свои руки. Именно под руководством АГС станция стала такой, какой ты ее сейчас видишь. Они узаконили изменение конфигурации станции через присоединение к ней кораблей — как целиком, так и фрагментарно. Они наладили контакты с некоторыми корпорациями, которые были заинтересованы в поставках необходимых для существования станции ресурсов. Они установили свод законов, который регулирует практически всю жизнь на станции. И, конечно же, они первыми получили выгоду в тот момент, когда разрыв на планете стабилизировался над зелеными холмами и квесторы получили возможность высаживаться на поверхность.
— Сделали ставку на зеро и она сыграла? — усмехнулся я.
— Вроде того. Только ставка была не намеренная. Они просто делали то, что считали нужным, и судьба вознаградила отчаянных смельчаков за их риск с лихвой.
Я покачал головой и ничего не ответил — у меня было свое мнение насчет судьбы и всякого прочего «предначертанного», но делиться им я не намеревался. Точно не сейчас.
— Ну и, собственно, когда началась эпоха квесторов, и со станции потекла информация о новых невиданных ресурсах, инопланетных технологиях и изобретениях, основанных на них, все корпорации, которые ушли отсюда двадцать с лишним лет назад, захотели вернуться. — продолжил Бадабум, без труда прошивая толпу обитателей станции даже несмотря на свою невысокую скорость передвижения. — Только хрен им на рыло. Генри, это глава совета сейчас, накопал где-то древний закон, согласно которому космическая структура, оставленная владельцами на десять и больше лет, перестает принадлежать им, так что пришлось корпоратам утереться.
— А это тогда что такое? — я кивнул на двери, мимо которых мы как раз проходили, и над которыми ярко переливалась вывеска «Корпорация 'Богдан».
— Это не те корпораты. — Бадабум махнул рукой. — «Богдан», «Немезис» и «Баргест» — это единственные корпорации, которые не сделали ноги со станции, как только поняли, что ловить на поверхности больше нечего, но к бывшим владельцам станции они не имеют отношения.
— А почему они не свалили?
— А кто почему. — Бадабум пожал плечами. — «Немезис» остались потому что они фанатики высоких технологий, и особенно — инопланетных. Им достаточно было и одного только ШТОРМа, который они бесконтактно изучали все эти годы, а когда разрыв стабилизировался, они и вовсе от счастья чуть не померли все. Все квесты, связанные со сбором информации или там образцов биологических — это всегда от «Немезис.»
— Ага. — я обернулся, бросив еще один взгляд на оставшуюся за спиной дверь. — А «Богдан» почему остались? И вообще почему чье-то имя стало названием корпорации?
— Это не имя, это фамилия. — пояснил Бадабум, останавливаясь возле небольшого киоска, из которого соблазнительно тянуло чем-то съедобным. — Как насчет перекусить? Я угощаю.
Мне не было видно, чем конкретно меня Бадабум собирается угощать, но я все равно согласно кивнул. Как-никак, с самого «утра» ничего не ел, не считая пакетика с мясной закуской в баре, и живот уже затянул свою печальную песню.
— Так вот, Богдан это фамилия. — продолжил Бадабум после того, как сделал неразборчивый заказ в окошке. — Семьдесят лет назад ее создал Вячеслав Богдан, а сейчас ею управляет его сын — Дамир Богдан. Ну а на станции их представительством все эти тридцать лет управляет Константин Богдан, сын Дамира.
— Тридцать лет? — изумился я. — Почему он не слинял отсюда как остальные⁈
— А на это у меня нет точного ответа. — Бадабум развел руками. — Теорий много разных, но истинной причины, конечно же, никто не знает. Самая популярная спекуляция гласит, что на свое совершеннолетие Константин знатно чего-то накосячил, и сюда, на задворки галактики, его, по сути сослали. То ли пряча от правосудия, то ли просто — от глаз конкурентов и журналистов. Так и сидел тут Константин Богдан безвылазно двадцать семь лет, пока стабилизация разрыва не привлекла к станции внимание снова. И тогда-то он оказался в шоколаде — ведь штаб-квартира корпорации никуда не исчезла за эти годы, и осталась на своем месте. О, как раз вовремя. Налетай!