Вот только хрен она угадала!
Из груди рвется хриплый животный вопль — то ли я пытаюсь напугать тварь, то ли наоборот — придать уверенности себе, хрен знает! Просто кажется, что это правильно — вот так вот орать, несясь на полной скорости на тварь, в полтора раза выше меня и в четыре раза тяжелее!
А еще кажется, что правильно — резко выбросить ноги вперед и упасть на спину, как только расстояние между нами станет меньше одного метра! Огромные лапы когтят воздух где-то сверху, а я подкатываюсь точно между ног твари, останавливаюсь, упираю игольник прикладом в пол, а стволом — в густой, слабо светящийся голубым, мех твари, и выжимаю спуск!
Пол-секунды секунды тихого шепота — и игольник щелкает, пустой. Тварь еще жива, не падает — маленькие оперенные иглы практически не имеют останавливающего эффекта, и зверь вполне может позволить себе еще секунд пять-семь не замечать того, что у него пробиты насквозь все жизненно-важные органы, включая половину мозга… Но это ничего! С этим у меня есть как справиться!
Отбрасываю прочь бесполезное оружие, срываю с пояса гранату, активирую и запихиваю прямо в пробитую иглами дыру в голубом меху! Прямо в голубую кровь, слизь и что-то еще, лохмотьями свисающее из раненого, но еще не мертвого животного!
— Приятного аппетита, тварь!
Само вырвалось, я даже не думал об этом — какой смысл говорить с тварью, которая тебя все рано не поймет⁈
Переворачиваюсь на живот, хватаюсь за ноги зверя, и отталкиваюсь от них, выкатываясь наружу! В последнюю секунду раненая рычащая тварь все же успевает достать меня, удар приходится по шлему, и…
Бам!..
Как будто толковый боксер-тяжеловес ударил! В глазах все поплыло, голова мотнулась назад, проверяя крепость шейных позвонков…
Позвонки выдерживают. А вот система крепления шлема — нет, лопается возле виска, я аж ощущаю треск ремешка, и он отлетает на добрый метр. Падает на землю, вращается вокруг своей оси, продолжая выкрикивать осточертевшее:
— Шторм-один, статус! Шторм-один, вам надо немедленно эвакуироваться, незамедлительно! Выйдите на связь! У вас осталось не больше двух минут!
Да знаю я, сколько осталось! У меня в голове давно уже отсчитывает секунды умозрительный секундомер, запустившийся в тот момент, когда самый главный главнюк из когорты ученых, смертельно побледнел и заверещал, что надо немедленно эвакуироваться, иначе через десять минут нас всех накроет!
Восемь из них уже прошло…
Ученые настаивали на том, что надо собрать оборудование, и их же засыпало первыми, когда свод огромной пещеры пошел трещинами. Глядя на то, как они расползаются, я отдал приказ немедленно бежать со всех ног к выходу. А когда засыпало первого из отряда — Картера, — и двое других попытались ему помочь и тоже оказались под завалом, я отдал приказ не останавливаться. Ни при каких обстоятельствах.
На нас прыгали их темноты обезумевшие твари всех цветов, фасонов и размеров, мы спотыкались и падали, без надежды встать, мы сворачивали не в те коридоры на развилках, обрекая себя на очень быструю гибель…
И в итоге от моего отряда в пятнадцать человек остался только я.
С одним пистолетом, двумя магазинами к нему, и ножом.
Все, отдохнули и хватит!
На самом деле не прошло и двух секунд с того момента, как тварь съездила мне по черепушке — еще даже граната не взорвалась. Нашариваю взглядом шлем, подтягиваю его к себе, прикрывая голову…
Бам!
Хлопок взрыва перекрывает даже грохот осыпающейся породы. По шлему стучат осколки, пробившие шкуру, несколько больно отзываются в пальцах — это наверняка переломы, но плевать. Главное, что голова осталась цела, спасибо шлему за то, что даже пав, сослужил свою последнюю службу.
Глубокий вдох, выдох, чтобы унять тупую нарастающую боль, и прогнать из головы медленно наползающий красный туман, и — подъем! Шлем долой, его все равно уже невозможно закрепить на голове, пистолет в слабую руку, — сильная отказывается слушаться, мелкая моторика на нуле, нож в сильную — на это ее хватает… И вперед!
Шаг-шаг-вдох… Шаг-шаг-выдох…
Мы предполагали, что дело может выйти боком, поэтому аварийный блок приземлили настолько близко, насколько это вообще было возможно — всего-то сто метров от системы пещер.
Но сейчас эти сто метров почти равны бесконечности.
Ветер дует, казалось, со всех сторон сразу, одновременно и заставляет нестись вперед, едва успевая переставлять ноги, и изо всех сил наклоняться вперед, пытаясь обороть необоримое! Над головой стремительно, со скоростью гоночного болида, несутся угольно-черные облака, обрамленные кипенно-белыми барашками — несутся, и сбиваются в кучу в одном уголке неба. Как будто те же болиды на трассе не справляются с управлением, и один за другим, один за другим, влетают в одну огромную кучу малу! И, чем больше становится эта куча, тем чаще в ее глубине сверкает угрожающе-красным. Изредка ярко-красные, алые, как струйка артериальной крови, молнии раскалывают черное небо пополам, протягиваются к земле, и на мгновение связывают их друг с другом… Чтобы тут же оборвать эту связь яростным, отрывистым, как взрыв циклопического взрывпакета, раскатом грома!