— Угу. — ответил я, рассматривая ту, что со мной столкнулась.
Именно «ту», поскольку это была девушка — чтобы это понять, было достаточно даже слабого аварийного освещения. Коротко, практически под машинку, стриженная девушка, одетая в одни лишь только бледно-розовые шорты и покрытая узорами татуировок так плотно, что сложно было понять, где заканчивается одна и начинается другая.
Но даже при всё при этом на ее животе и груди невозможно было не заметить кровь. Свежую, жирную, отблескивающую в слабом свете ламп аварийного освещения, кровь…
Девушка приподнялась на руках, попыталась вскочить на ноги, но тут же с болезненным криком упала обратно на пол — кажется, что-то повредила. Она подняла голову, встретилась со мной взглядом, и тихо, почти что одними губами прошептала:
— Помоги…
Как бы тихо она это ни произнесла, но Бадабум каким-то образом услышал. Он резко оборвал сам себя, и печально спросил:
— Ты уже вышел, да?
Тьма в десятке метров от меня сгущается, изрыгая два темных балахона, из-под которых единственное что торчало — это мертвенно-бледные руки.
И зажатые в них острые стержни, похожие на заточенную арматуру, покрытые то ли хлопьями ржавчины, то ли кровью.
И, вытянув заточки в мою сторону, балахоны неторопливо двинулись вперед, явно с не самыми добрыми намерениями.
— Угу. — коротко ответил я Бадабуму…
А потом резко выбросил руку вперед, швыряя карточку в левого противника!
Какой бы легкой она ни была, но до балахона все же долетела, заставив его на мгновение замешкаться и отстать от своего коллеги.
Хороший знак. Это означает, что они далеко не профессионалы военного дела, и вообще не тренированы справляться со сложными ситуациями. Время реакции высокое, адаптивность к ситуации — низкая.
Эти мысли пронеслись в голове одной стремительной очередью, пока я длинным скользящим шагом перемещался вслед за брошенной карточкой — только к другому противнику, к правому.
Заточка стремительно рванулась мне на перехват, едва видимая в окружающих потемках — хрен рассмотришь, не то что заблокируешься!
Но я не делал ни того, ни другого. На середине движения я резко провалился назад, пропуская удар мимо, потом еще раз — второй тоже мимо!
Вот теперь я выяснил все, что хотел. Балахоны — крайне неумелые бойцы. Не умеют ни реагировать на опасность, ни использовать свое преимущество. Удары широкие, размашистые, дилетантские, сила в них вложена колоссальная, но какой от этого толк?
Сила, вложенная в удар, который не достиг цели — это сила, потраченная впустую.
А сила, потраченная впустую — это то, что делает тебя слабее.
Я снова качнулся вперед, заставляя противника атаковать еще раз, и еще раз пропустил удар мимо.
А потом качнулся вперед по-настоящему, воспользовавшись паузой между ударами!
Балахон, рука которого по инерции улетела высоко вверх, не ожидал такой прыти, и не успел среагировать. В последнюю секунду попытался дернуться назад, отступив одной ногой, но тем сделал только хуже.
Мощный боковой удар в середину его голени, с доворотом стопы и бедра, как по учебнику, просто выбил опорную ногу, и балахон рухнул на пол, как подкошенный! Зазвенела по стальному полу заточка, я наступил на нее ногой и оттолкнул подальше — больше ни на что у меня времени не оставалось.
Потому что второй балахон уже был рядом, и атаковал сверху-вниз, зажав оружие обратным хватом!
Вот это вообще самое глупое, что он мог придумать…
Я вскинул вверх перекрещенные руки, принимая в них удар, и тут же закрыл замок левой ладонью на запястье противника. Шагнул вперед и вбок, таща руку противника за собой и вынуждая его выгнуться назад и потерять равновесие. Правую руку на локоть врага, нажать — и под хриплый болезненный вопль, вырвавшийся из-под капюшона, заточка выпадает из разжавшихся пальцев и звенит по полу.
Я довернул корпус еще сильнее, заставляя противника прогнуться в пояснице, чтобы плечо не вылетело из сустава, перешагнул через руку одной ногой, второй, подбил опорную ногу и потянул на себя, укладывая балахон мордой в пол.
Второй за это время слегка оклемался и даже попытался подняться, но ногу я ему отсушил знатно, поэтому ни хрена у него не получилось. Тогда он пополз вперед, довольно резво пополз, за секунду добрался до упавшей заточки, схватил ее, вытянул вперед руку и попытался воткнуть острый штырь мне в стопу!
Я отдернул ногу назад, и тогда он подтянулся свободной рукой и атаковал вторую ногу!
Вот же настырный!
Вторую ногу я отдергивать не стал — пришлось бы отпустить второго противника, который и так уже начал дергаться в довольно щадящем захвате.