— Погнали! — Бадабум махнул рукой. — Генри справится, не переживай!
Пока мы с Бадабумом искали раненую, чтобы не дать ей скончаться от потери крови, нам на пути периодически попадались встревоженные, а то и вовсе — натурально испуганные люди. Некоторые из них выглядывали из открытых дверей своих комнатушек, и таких Бадабум просил спрятаться обратно, и не высовываться. Тех же, кто попадался в коридоре, и пытался выяснить, что произошло, он мягко отправлял обратно по домам, ну или хоть куда-то, где можно будет спрятаться и переждать непонятную ситуацию.
— Что это вообще было? — спросил я, не отрывая взгляда от пола, на котором то и дело сверкали в свете фонаря капли свежей крови — те самые следы, которые мы и искали. — Что за балахоны?
— Сектанты. — коротко ответил Бадабум. — Давай об этом потом, а? И так тошно, честное слово!
Я открыл было рот, чтобы продолжить выуживать из него информацию, раз уж начал, но тут внезапно кровавый след резко свернул в сторону и закончился размазанным отпечатком ладони на дверном косяке — мы пришли.
Девушка была уже без сознания, когда мы ее нашли. Последнее, на что ее хватило — это зажать бок рукой, между пальцами которой все еще сочилась кровь, и ничего больше, однако она все еще была жива.
Пока Бадабум кого-то вызывал по своей карточке, я стянул с себя футболку, разорвал один шов, превращая ее в большое полотно, сложил его в несколько раз, и перетянул девушку поперек живота, вместе с рукой. Завязал самый тугой узел в своей жизни (девушка слегка застонала, не приходя в себя), и даже смог слегка прикрыть ее грудь неиспользованной тканью — просто так. Просто чтобы не сверкала на всю округу.
Через две минуты к нам подошла парочка дюжих молодчиков в неприметной серой одежде. Бадабум коротко, буквально в два слово, переговорил с ними, они кивнули и разложили компактные легкие носилки, на которые и перенесли пострадавшую. Аккуратно перенесли, надо отдать должное, не как ящик с патронами, а как настоящую ценность — хрупкую и нежную.
— Всё, братец. — устало вздохнул Бадабум, когда они унесли раненую прочь. — На этом наше дело закончено. Идем обратно.
— А что именно закончено? — спросил я, когда мы вышли в коридор. — Что это было, в конце концов? Какие нахрен сектанты?
— Так самые обычные сектанты, братец. — хмыкнул Бадабум. — Такие, знаешь, которые поклоняются всякой херне и считают, что только лишь они знают, как на самом деле устроен мир и что на самом деле в нем происходит.
— Это понятно. А эти конкретные чем поклоняются? Что за мессия у них?
— Мессия? — настала очередь Бадабума недоуменно хмуриться. — Что еще за мессия?
— Ты меня спрашиваешь? — не понял я. — Я думал, это ты знаешь больше меня!
— Я, конечно, знаю больше тебя. — не стал спорить Бадабум. — Но вот про мессию это что-то новенькое. До сегодняшнего дня я ничего подобного не слыхал, братец!
— Так, ладно… — я вздохнул. — А что вообще об этих сектантах ты вообще знаешь? Чему они поклоняются?
Добывать информацию надо было быстро — мы не так и далеко ушли от Генри в поисках девушки, и сейчас уже почти вернулись к месту боя с балахонами. А когда вернемся, как пить дать, Бадабум опять найдет чем заняться, и этот разговор потом неизвестно когда продолжится.
— Так известно чему поклоняются. — усмехнулся Бадабум. — Как будто тут много вариантов, чему поклоняться! Не хот-догам Мартины, же! Сектанты эти поклоняются…
Договорить Бадабум не успел.
Его прервала пара быстрых выстрелов, раздавшихся откуда-то спереди, из полутьмы коридора.
Примерно из того же места, где мы оставили Генри и двух сектантов.
Глава 8
Мы с Бадабумом переглянулись, и, не сговариваясь, молча ринулись вперед — туда, где за поворотом оставили Генри и сектантов.
Неужели у кого-то из них оказалось оружие⁈ Это при-том, что Бадабум убеждал меня, что оружия ни у кого нет, что оно на станции запрещено⁈
И при все этом при этом сектанты как-то умудрились его заполучить⁈ Тогда почему они не применили его против меня⁈ Почему полезли в рукопашную с заточенными арматуринами⁈
Ответ оказался прост и логичен — потому что у сектантов не было оружия.
Оружие было у Генри. Небольшой компактный пистолет, который он сжимал двумя руками, разглядывая окружение через сведенные на одну линию целик и мушку.
Когда я вынырнул из-за угла, эта линия моментально переместилась на меня, да так быстро, что я едва успел среагировать — резко затормозил, мгновенно уходя на нижний уровень, и, неловко проскользив пятками по полу, кинулся обратно за угол.