И надежда оправдалась. Первые три выстрела лишь высекли снопы искр из башки робота, и заставили его покачнуться, неловко взмахнув конечностями, но уже на четвертый что-то отчетливо хрустнуло, а на пятый внутри башки раздался грохот, будто там взрывалась целая связка петард!
Кэт-бот резко перестал размахивать руками, и застыл в неловкой позе — одна конечность поднята вверх, другая вытянута вперед, словно он собирался прямо сейчас исполнить акробатический элемент под названием «колесо». И он его действительно исполнил, но лишь частично, и в другую сторону — повалился на спину с таким грохотом, словно это не робот, а половина ангара обрушилась сама в себя!
Не услышать этот грохот, да еще и выстрелы, которые ему предшествовали, просто невозможно. И, когда я выглянул наружу и бросил короткий взгляд в сторону толпы ботов, которых минутой ранее так ловко обманул, то не сдержался от ругательства.
Боты шли обратно, и уже заметили меня — сразу же полетели голубые заряды.
— Получен позитивный опыт. — спокойно доложил кит. — Одиннадцать единиц. Получены кредиты. Одиннадцать единиц.
Неплохо, чтоб меня!.. Меньше, чем за гриндера, но больше чем за кого бы то ни было другого! Видимо, это все потому, что кэт-боты в основном перемещаются стаями, и в таком виде они реально опасны. Но система кита не делает разницы между одиночной «особью» и целой стаей, поэтому начислила мне награду в полной мере.
А я и не жалуюсь.
— Молодец. — неожиданно сдержанно похвалил Бадабум. — Справился все-таки. Хотя надо было кулаком или ногой херачить, на такой дистанции было бы эффективнее.
— И сломать себе конечность о железного дровосека? — усмехнулся я.
— Так они же щитом прикрыты! Из-за этого каждый твой удар — все равно что кувалдой, но только близи, само собой! Я не говорил, да?..
— Не говорил. — вздохнул я, перезаряжая пистолет. — Но теперь буду знать. А сейчас, пока остальные боты не вернулись, говори, что мне искать в этом заводе.
Ангар действительно представлял из себя мини-завод — тут даже свой конвейер был, змеей вьющийся по всему помещению. Сейчас, конечно, он не работал, как и все те станки, что возвышались тут и там, и к которым конвейер местами подходил, явно намекая, что все это связано в единую систему.
— Ищи больше белое кольцо, поставленное на попа. — ответил Бадабум. — Так, ты получается на равнине гейзеров, там единственная энергоустановка на автоматическом заводе, значит тебе надо искать ее в южной части машинного зала!
Я открыл карту, быстро прикинул где юг, повернулся в нужную сторону и в полутьме, разбавленной лишь пробивающимися через дыры в крыше редкими солнечными лучами, рассмотрел белую дугу, слегка возвышающуюся над станками.
— Кажется, нашел. — бросил я Бадабуму и принялся пробираться между станками и конвейером.
Ну как «пробираться» — скорее перепрыгивать, как кузнечик, с одной точки на другую, следя за тем, чтобы энергия кита не иссякла, и за тем, чтобы не переломать себе ноги, если вдруг это случится.
Буквально четыре секунды — и я уже стою перед энергоустановкой. «Белой» ее назвать можно было лишь с натяжкой, потому что краска с нее почти везде уже облупилась, но да — из всего окружения она была самой белой. Представляла она из себя широкое металлическое кольцо, внешний радиус которого был гладким, а внутренний напротив — щерился выступающими катушками, намотанными из толстого медного провода. Вся эта конструкция была поставлена на попа, и закреплена в ящике, на фронтоне которого виднелось несколько десятков кнопок, пара рычагов, и дисплей.
— Красный рычаг. — велел Бадабум. — Это активация установки.
Я дернул за красный рычаг, ожидая, что он едва подастся, и придется приложить немало усилий. Однако, к моему удивлению, он сдвинулся легко и плавно, словно установка не стояла тут тридцать лет под дырявым потолком, который защищал от стихий лишь чуть лучше, чем просто ничего.
Ах, точно, ШТОРМ же возвращает к первоначальному виду все, что есть на поверхности планеты. Раз за разом, раз за разом. Так что и завод этот, и все, что есть внутри него, оказалось «законсервировано» в том состоянии, в котором было, когда ШТОРМ полностью накрыл планету. Сначала потрепал, усиливаясь с каждой минутой, срывая панели с крыши, и выжигая мозги кэт-ботам, а потом законсервировал.
Рычаг легко сдвинулся и занял крайнее положение, но ничего не изменилось. Вернее, изменилось, но не то, чего я ожидал — от установки, от самого ее центра, в разные стороны протянулись четыре белые линии. Одна уходила вглубь цеха, вторая вела по диагонали наверх, а еще две тянулись примерно туда же, куда я и смотрел.