Мужчина и женщина, оба того возраста, когда становится непонятно — это еще «средних лет» или уже начало «старости»? Женщина темнокожая, с коротко подстриженными кудрявыми волосами, на лице — гримаса легкого, плохо скрываемого, недовольства. Губы поджаты, глаза сощурены, да еще и руки на груди сложила, подчеркивая, что что-то ей не так. Одета в белый халат с рукавом в три четверти, на нагрудном кармана характерный красный крест, весьма непрозрачно намекающий на то, что именно она ответственна за то, что я снова могу шевелить конечностями.
Мужчина выглядел намного интереснее. Худощавый, но не тощий, а именно что поджарый, с коротким ежиком седых волос и такой же седой бородкой, он улыбался во все тридцать два своих желтоватых и кривоватых зуба. Нос его, с такой горбинкой, что ею можно было прямые углы отмерять с точностью до градуса, явно был не раз сломан, а глубоко посаженные ярко-зеленые глаза смотрели на меня как две апертуры лазерного излучателя на изумрудной активной среде.
На мужичке (старичком его назвать все же язык не поворачивался) поверх светло-бежевой майки красовалась расстегнутая потертая кожаная куртка с россыпью нашивок на левом плече, и широкие штаны с целой кучей карманов, заправленные в высокие шнурованные ботинки. Руки он держал так же, как и женщина — сложенными на груди, но в его случае это выглядело не как проявление недовольства, а очень даже наоборот. Вкупе с улыбкой, выпяченной вперед грудью и ехидным взглядом все это создавало почти что тактильно ощутимую мощную атмосферу сарказма, что хорошо вязалось с недовольством женщины. Похоже, пока я там разбирался с телом, он тут ее вовсю подкалывал, и добился в этом определенных успехов.
— А вот и наш спящий красавец проснулся! — объявил мужичок, улыбаясь еще шире, хотя, казалось бы, куда уже! — Как самочувствие?
— Учитывая, каким оно было совсем недавно — выше всяких похвал. — честно ответил я. — Хотя и не идеальное.
При этих словах они быстро переглянулись, женщина пожала плечами и отвернулась к какому-то монитору, стоящему неподалеку.
Улучив момент, я быстро огляделся, и убедился в и так очевидном факте — я в каком-то лазарете. Небольшое помещение, буквально на нас троих, и не более, посередине непонятный аппарат с куполом, который сейчас занимаю я, рядом с ним — тумба с несколькими встроенными мониторами, над ним — круглая люстра с несколькими лампами, а в углу — шкаф с кодовым замком. Для медикаментов, надо понимать.
— Ну да, Вилли над тобой потрудилась как надо. — усмехнулся мужичок, подходя поближе. — Вилли это вот эта волшебница от мира медицины. Вильгельмина, если полностью. Харгривс, если еще полнее, черт бы побрал ее фамилию, каждый раз язык ломаю! А мое имя — Доминик. Доминик Моррис, но все меня называют Бадабум. Ну а тебя как зовут?
Я задумался. На языке вертелось «Шторм-один», и ничего кроме, но ведь это не имя. А как меня действительно зовут?
— Не помню. — честно признался я. — Помню только позывной, шторм-один. Наверное, какой-то побочный эффект лечения, память отшибло, что-то вроде того.
— Ага, побочный эффект. — непонятным тоном повторил Бадабум и снова переглянулся с Вилли. — А что вообще ты помнишь?
— Немного. — я снова не стал врать, ибо какой смысл врать тем, кто тебя только что буквально по частям собрал? — Минут десять в сумме, не больше. Мы были на планете, охраняли ученых, которые проводили какую-то миссию… Не помню какую, не спрашивайте. У них что-то пошло не так, а потом вообще все вокруг пошло не так. Пещеры, где мы находились, начали осыпаться, вокруг начался полный хаос, ученых сразу же завалило, а нам по рации доложили, что по всей планете начался одновременный ШТОРМ. У нас было десять минут, чтобы добраться до спасательных капсул, но добраться смог только я один. Все остальные остались там, на планете. Вот, в общем-то, и все, что я помню.
Я пожал плечами и посмотрел на Бадабума и Вилли. А они на меня не смотрели, они смотрели друг на друга и молчали.
— Я говорил? — наконец спросил Бадабум, и в его тоне уже не было веселости и смешинки — куда только делись? Уступили место серьезности, практически стали.
Вилли на это лишь махнула рукой:
— Говорил, говорил… Извини, что не верила, но сам понимаешь — такое не каждый день случается.
— Вы о чем? — я вмешался в их разговор.
— О, не поверишь — мы сразу обо всем! — Бадабум повернулся ко мне, снова улыбаясь и вернув голосу свой развеселый тон. — Просто есть вещи, которые… Скажем так, тебе их следует знать, но они тебя не обрадуют. Поэтому мы не вполне понимаем сейчас, как тебе их подать. Давай начнем с простого — ты помнишь, как называется планета, с которой ты эвакуировался?