Внутри ангара все было по-прежнему, ничего не изменилось. Все те же запахи смазки и пыли, все та же полутьма.
Вот как раз она-то мне и нужна, полутьма. Она и еще кое-что.
— Что ты задумал, Вик? — недоверчиво спросил Бадабум. — Ты сам себя загнал в ловушку! Спереди боты, сзади квестор с «Гремучником»… А «Гремучник», чтоб ты знал, на короткой дистанции — ужасающее оружие, и я не преувеличиваю! Будет тебе уроком — не запирать себя с противниками в ловушке!
— Это не я заперт с противниками. — ответил я, перепрыгивая через конвейер, чтобы получить хоть какое-то укрытие. — Это они заперты со мной!
Бадабум издал какой-то странный звук — нечто среднее между воплем и вздохом, а я открыл карту и присмотрелся к поведению красной точки. Коричневые меня не сильно волновали — они как шли к ангару неспешным шагом, так и продолжали идти, и им ковылять еще секунд тридцать, а вот красная…
Поняв, что я скрылся внутри ангара, квестор тоже сорвался с места и сейчас уже находился прямо рядом с воротами. Краем глаза глядя на карту, которая, как и весь остальной интерфейс, была полупрозрачной, и почти не мешала смотреть сквозь нее, я выставил вперед свободную руку с пистолетом и положил ее на ленту конвейера, чтобы иметь хоть какой-то упор. И, когда красная точка на карте очевидно сдвинулась внутрь, показывая, что квестор решился зайти, я начал стрелять.
Вслепую, не целясь — потому что невозможно было ничего разобрать в этой полутьме, да еще и через полупрозрачную карту. Просто выпустил все патроны, что были в магазине, в сторону выхода, и тут же скользнул вправо, прячась за один из станков.
Попал я или нет — неважно. Важно то, что на то место, где я только что был, обрушился целый град игл. Лента конвейера моментально опушилась короткими торчащими «волосками» игл, которые, оказывается, не только о бетон издают этот цокающий звук, но и о сталь тоже!
А еще важно то, что я показал квестору, что у меня из оружия один только пистолет, и противопоставить ему мне, считай, нечего.
И он это понял. Перезарядив пистолет, я открыл карту, и убедился в том, что отстрелявшись, он вломился внутрь, как слон в посудную лавку — без раздумий и сомнений. Явно понимал, что по огневой мощи мы с ним и рядом не стоим!
Непуганый народ. Ни растяжки не боятся, ни мины, ничего такого, что придумано как раз для того, чтобы не давать противнику возможности исполнять вот такие вот лихие забеги напролом, из одной только уверенности, что в случае чего успеешь сдуть щит противника раньше, чем он успеет сдуть твой.
Вот только я и не собирался бодаться ни с противником, ни с его щитом. Очевидно же, что хрен получится, даже если я умудрюсь подобраться к нему на короткое расстояние, и засадить ему ногой так же, как засаживал боту. Во-первых, в отличие от бота, он-то будет уворачиваться, во-вторых, скорее всего даже не подпустит меня на эту дистанцию — он-то тоже знает, что такое пинок в инопланетном ките!
Поэтому, убедившись, что противник клюнул на наживку и погнался за мной, я рванулся вперед опять. Взлетел, перемахивая через станок, и за спиной тут же снова зашелестел «Гремучник».
Черт, а ведь и правда похоже по звуку на трещотку гремучей змеи! Интересно, кто его придумал, это оружие?
Щит снова немного просел, но не настолько, чтобы об этом переживать. Я вытянул руку назад и вслепую, даже не глядя, выпустил несколько пуль — даже не столько для того, чтобы навредить противнику, сколько для другой цели. На мгновение открыл карту, убедился, что кэт-боты услышали выстрелы, ускорились, и уже почти что дошли до ангара, и притопил дальше.
Под гулкой, хоть и местами дырявой, крышей ангара звуки разносились совсем иначе, нежели на открытой гейзерной равнине. Поэтому я хорошо слышал не только свои собственные шаги — легкие и экономные, — но и грохот ног противника. Тяжелый, мощный, неумелый. Может, он и научился худо-бедно стрелять — особенно если из раза в раз, из высадки в высадку, использует одно и то же оружие, — но вот бегать его явно никто не учил. Бегал он как бегемот — громко и грузно.
Правда через мгновение этот звук сменился совсем другим — резким влажным щелчком, как будто порвалась туго натянутая резинка. Это же…
— «Кузнечик»! — заорал Бадабум, подтверждая мои мысли. — У этого ублюдка «Кузнечик», это звук двойного прыжка!
— Спасибо, я и сам догадался! — ответил я, перепрыгивая еще один станок и не оборачиваясь при этом. — На самом деле, совершенно похрену, что там у него, хоть сколопендра!
Говоря по правде, не совсем похрену, потому что на «Кузнечике» он сможет сократить дистанцию до меня чуть быстрее, но это сейчас совсем не важно.