Но дальше так и не пошло.
Как только счетчик разменял пять минут, все резко изменилось. Ветер, и до того пытавшийся трепать мой щит бесконечными атаками пылью, усилился еще больше! Он буквально взвыл, накинулся на меня, как обезумевший байтер! Даже идти против ветра стало тяжело, какое уж там бежать!
Видимость тоже резко ухудшилась, уже на расстоянии вытянутой руки ничего не было видно, и только резкие красные всполохи в пыльной черноте давали понять, что где-то там бьют в землю молнии, оставляя после себя капли штормового стекла.
Но вот куда именно они бьют, и не окажусь ли на их пути я — вот это тот еще вопрос.
Каким-то шестым чувством уловив неладное, я отпрыгнул в сторону, и вовремя — в то место, где я только что стоял, ударила молния! Я автоматически впитал каплю, которая повисла на его месте, и быстро огляделся.
Нет, дальше так идти не может. Я обязательно словлю молнию, а то и не одну, если останусь стоять на месте, как истукан! Надо выбираться из этого мини-ШТОРМа, и плевать на штормовое стекло и бонусы, которые можно за него получить! В конце концов, пока я выбираюсь, а выбираться в моем положении, судя по всему, можно в любую сторону — сколько-то еще стекла да нахватаю. Может и достаточно будет, чтобы контракт закрыть!
На том и порешав, я с места взял максимальную скорость и побежал вперед. Просто вперед, без какого-либо плана и траектории. Один раз разглядел, как земля впереди краснеет, и отпрыгнул в сторону, увернувшись от молнии. Второй раз просто на каких-то инстинктах миновал опасность, остановившись в метре от удара!
И тут же, словно только того и ждало, в меня самого сзади что-то врезалось!
Глава 18
То, что прилетело мне в спину, точно не было местной тварью. Ну, или это была тварь ростом с человека и, что более характерно — весом тоже, потому что толкнуло меня так, словно в меня врезался именно человек.
Ну а если что-то ощущается как человек и находится в месте, которое уже притянуло одного человека, то скорее всего это тоже человек.
Я резко развернулся, отводя в сторону руки противника с оружием, и одновременно — втыкая «Гремучник» прямо в его щит.
И только сверкнувшая рядом молния, что высветила лицо квестора, не позволила мне спустить курок моментально.
Квестором оказалась девушка. И не просто девушка, а та самая девушка, которую я всего лишь несколько часов назад спас от неминуемой смерти!
Да-да, та самая раненая ножом, которую мы с Бадабумом искали по кровавым следам, которую я перевязывал жалкими остатками одежды.
Та самая, из-за которой я, собственно, вообще выбрался тогда из комнаты.
На мгновение мне даже показалось, что я обознался — слишком невероятным казалось, что человек, еще несколько часов назад валявшийся с серьезной колотой раной живота, способен даже просто банально ходить, не говоря уже о том, чтобы танцевать между всполохами красных молний в попытках ухватить очередной кусок бестелесного материала.
Но мне хватило всего одной секунды, чтобы убедиться, что это именно она. Слишком уж специфическая у нее внешность, такую ни с кем не спутать. Да, на станции «Нова Квест» много про кого можно сказать «специфическая внешность», но эта девушка выделялась даже среди них. По крайней мере, до встречи с ней я еще не встречал ни единого существа женского пола, кто осмелился бы стричься практически налысо.
А она, кстати, ничего. На лицо, в смысле, ничего. Прическу бы ей поменять, конечно, не идет она ей, но в остальном — вполне милое личико. Большие, густо подведенные глаза, ровный прямой нос, пухлые губы, огромные сережки в ушах, такие большие, что их аж ветер трепал…
И она меня узнала тоже.
— Ты-ы-ы… — выдохнула она, пораженно открыв рот.
Она даже не пыталась вернуть контроль над своим забавным коротким оружием, раскрашенным как оса — в желтый и черный. Я отвел своей рукой его далеко в сторону, и сейчас при всем желании она не смогла бы нанести мне никакого урона. Разве что ногой или кулаком ударить.
Но она даже не пыталась.
И я не пытался тоже. Трофейный «Гремучник» уперся ей под ребра — практически в то же самое место, куда ее ударили ножом, палец лежал на спуске, а щит девушку отчетливо осыпался желтыми искрами там, где в него попадала пыль, и, пожалуй, я мог бы легко за одну короткую очередь сдуть его до нуля…