А еще лучше пока что ничего не покупать, потому что хрен его знает, что на самом деле мне понадобится через пять или десять минут.
— Это правильно, не только врагов же наживать! — продолжал нахваливать меня Бадабум в наушнике, а я закрыл магазин и напрямую спросил:
— То есть, ты все видел?
— Еще как видел! — довольно ответил тот. — Ну и шоу ты, конечно, устроил! У тебя даже два новых зрителя появилось, хочу сказать!
— Кто?
— А я почём знаю? Тут, знаешь, имена не пишут.
— А они нас слышат?
— Ни хрена подобного. Кит не транслирует никакую речь, иначе у некоторых особенно чутких зрителей обмороки приключаются от того, какими фразами иногда квесторы друг с другом обмениваются на высадках.
— Я понял. — я открыл карту, выбирая для себя следующий контракт. — А если ты видел трансляцию, то почему не отвечал?
— Так вы же попали в зону ионного шторма. — хохотнул тот. — Я не говорил, да, я уже сам вспомнил. В общем, иногда ШТОРМ рассеивается как бы не полностью, остается зона ионного напряжения и через определенное время после открытия окна в этом месте напряжение как бы скапливается в одном месте и там ненадолго возобновляется активность ШТОРМа, но такая… Своеобразная.
— Угу, я так и понял. — ответил я, подмечая на карте месторождение афинита в сотне метров на север. — После обычного ШТОРМа никакого стекла не остается, по крайней мере, пока что не видел. Кстати, почему оно такое странное?
— Да хрен его знает. «Немезис» говорят, что этих стекляшек вообще не существует в реальности. Пока ионный шторм бушует, он теряет напряженность поля, но не постоянно и не по всему объему, как привычная нам энергия, а скачкообразно и в разных точках.
— И эти точки и есть стекло, я понял. — прервал его я, отправляясь к месторождению.
— Точно, братец! — обрадовался Бадабум. — Эти стекляшки это как бы записанная в пространстве информация о том, как вело себя ионное поле в этой точке в это время, и «Немезис» ею сильно интересуется, потому и готовы платить приличные деньги за нее — лезть в ионный шторм желающих всегда не сильно много.
И я даже понимал, почему именно их не сильно много — я и сам лишь чудом не отправился в ГГ.
— А связи-то почему не было?
— Связь была, да только односторонняя. — вздохнул Бадабум. — В этом отношении ионный шторм действует точно так же, как обычный ШТОРМ, отрезает все сигналы снаружи, но не наоборот. Поэтому я тебя все это время слышал и видел, а вот ты меня — нет.
— Значит, и информация о закрытых контрактах и о вознаграждении тоже уходила на станцию? — спросил я, продвигаясь к намеченному месторождению и уже пройдя половину расстояния до растянувшегося неподалеку леса.
— Точно. Просто ты не знал, что на станции знают обо всех твоих достижениях. Предвижу твой следующий вопрос — нет, закупаться в зоне ионного ШТОРМа нельзя. Для телепортации, да и для сброса тоже, нужны точные данные местонахождения твоего кита, а они, сам понимаешь, до станции не доходят. Поэтому магазин в опасной зоне сделали вовсе неактивным — чтобы не сбивать квесторов-новичков с толку.
— Понятно. — я добрался до кромки леса и на ходу обернулся, чтобы окинуть взглядом гейзерную равнину, оставшуюся за спиной. Забавно, но пока мы с неизвестной девушкой плясали между красными молниями, мне как-то даже в голову не приходило вспомнить, что мы вообще-то прыгаем прямо по верхушкам горячих гейзеров, которые то и дело отправляют в небо целые колонны кипятка. А не приходило оно в голову потому, что гейзеры на время ионного шторма как будто бы решили выключиться и вообще пропасть из виду, спрятаться под землю и по максимуму не отсвечивать.
Зато сейчас, как я ни пытался, уже не мог определить, где именно бушевал ионный шторм, хотя и было это совсем недавно. Везде была одна и та же равнина, и уже невозможно было сказать, в какой из ее точек мы с незнакомкой недавно танцевали танго среди молний.
Кстати, о незнакомке…
— Ты, кстати, узнал девушку? — спросил я, снова поворачиваясь к лесу.
— Ага, Кайса ее зовут, если ты это хотел спросить.
— Что, ты ее даже по имени знаешь? — изумился я, разворачиваясь и входя в лес.
— Ну да. Квестор из средних. Звезд с неба не хватает, шоу особенного не устраивает. Спонсоры ее из-за этого не особенно любят, но она вроде не жалуется, просто зарабатывает себе помаленьку. Говорят, у нее где-то далеко есть болеющие родственники, ради помощи которым она всем этим и занялась.
— Охренеть. — только и смог сказать я, пробираясь между деревьями. — Ты сейчас мне выложил про нее больше, чем я про самого себя знаю. Почему тогда вчера, когда мы ее спасали, ты не назвал даже ее имени?