— Понравилась? — хмыкнул Бадабум, поймав мой взгляд. — Не переживай, еще пересечетесь. А если и нет — тут полно других таких же, а то и лучше.
— Тут? На «Нове»? — уточнил я. — Полно вот таких?
— Да, братец. — Бадабум кивнул и махнул рукой. — Идем, сейчас сам все увидишь.
И Бадабум пошел вперед по коридору, отчетливо припадая на правую ногу, как будто она у него болела.
Идти пришлось недолго — буквально два десятка шагов по гулким стальным плитам, из которых тут состоял пол, и Бадабум открыл неприметную дверь в стене. Открыл, обернулся на меня, снова махнул рукой, и первым скрылся за дверью, а я последовал за ним.
И упал в хаос.
Хаос цвета, света, запахов, звуков, ощущений! После гулких пустых коридоров это было так неожиданно, что я на мгновение ослеп и оглох, и пришлось несколько секунд постоять на месте, чтобы привести органы чувств в порядок…
А когда смог наконец осмотреться, то понял, что «хаос» это еще довольно мягкое описание того, что творилось под нами.
«Под нами» — потому что мы с Бадабумом стояли на небольшом балкончике, прилепившемся к стальной стене большого зала. Сверху его ограничивало что-то прозрачное, похожее на то, под чем я лежал пять минут назад, а за преградой виднелась чернота открытого космоса с яркими точечками звезд. Не самое интересное зрелище, честно говоря.
То ли дело то, что творилось внизу. Там, под нами, кипела и била ключом жизнь! Прямо в этом огромном зале люди построили целую кучу различных зданий, от мала до велика, используя архитектуру станции в своих целях. Тут и там виднелись вывески, как простые, так и светящиеся, и даже говорящие! Туда и сюда постоянно заходили люди, настолько же разные, насколько разными будут две снежинки, пойманные на ладонь. С разными прическами, в разной одежде, яркие, громкие, живые! Вот стоит и активно общается троица из двух парней и девушки в такой кислотно-зеленой куртке, что у меня моментально глаза заболели. А вот там, в переулке между двумя зданиями, зажалась парочка, явно планирующая через пару минут переместиться куда-то в более интимную обстановку. А почти что прямо под моими ногами молодой парень с длинным хвостом черных волос примеряется к какому-то оружию, сняв его со стенда магазина под внимательным взглядом продавца.
Я зажмурился и встряхнулся, чтобы скинуть с себя непонятное оцепенение, которое вызывало это место. Я будто оказался не на космической станции, а на каком-то базаре, даже запах доносился соответствующий — какой-то еды и почему-то машинного масла.
— Это что за хрень? — я повернулся к Бадабуму. — Вот это вот и есть станция «Нова»? Крошечная станция «Нова» на три корабля?
— О да, братец. — Бадабум важно кивнул. — Только уже не на три, а на триста… двенадцать, кажется? Или пятнадцать? В общем, не сильно важно, сейчас будет кое-что намного более важное. Смотри на купол.
И он кивнул на прозрачный потолок, отделяющий кипящую жизнь от безмолвной смерти в космическом вакууме. Я несколько секунд смотрел на Бадабума, ожидая, что это окажется какой-то шуткой, но нет — он действительно пялился вверх, в купол. Тогда я тоже поднял взгляд…
И увидел, как в поле зрения медленно вползает огромный диск. Черный, затянутый непроницаемыми тучами, в глубине которых изредка сверкало красным, диск планеты. Планеты, покрытой всеобъемлющим ШТОРМОМ.
И только в одном месте в этом покрывале виднелся прогал. Маленькая овальная дыра, в которой виднелся маленький полуостров, врезающийся в ярко-голубую воду.
— Вот так, братец… — Бадабум снова включил режим непонятных интонаций и опустил взгляд. — Это планета «Афина-пять». Не та, которую ты ожидал увидеть. А это станция «Нова». Тоже не та, которую ты ожидал увидеть. И вообще ничего из того, что ты ожидал увидеть, ты, боюсь, уже никогда увидеть не сможешь.
— Почему? — спросил я, не ожидая ничего хорошего.
И ничего хорошего я, конечно же, не услышал.
— Потому что, судя по дате запуска твоей аварийной капсулы, из которой мы тебя вытащили, ты проболтался в космосе тридцать лет! Так что добро пожаловать в будущее!
Глава 3
Стакан передо мной был полон, а голова наоборот — пуста. В ней не было ни единой мысли по поводу только что услышанных новостей… Да и вообще по какому бы то ни было поводу. У меня же нет памяти, голова пустая как чугунный котелок, откуда там взяться мыслям?
Правда есть и хороший момент — никаких рефлексий по поводу того, что я потерял, не было тоже. Я же не помню, что или кого я потерял, так смысл рефлексировать? Я даже на фразу Бадабума о том, что прошло тридцать лет, ничего не ответил, правда он воспринял это по-своему и заявил, что мне надо выпить. Заявил — и сразу же потащил вниз, в тот самый круговорот людей, что я видел с балкончика. А потом сюда, в бар с названием «Веселый чундрик», с вывеской, изображающей забавного зверька, похожего на креветку, только с шерстью и двумя коротенькими ножками, торчащими недалеко от хвоста.