— Откуда знаешь? Подсматриваешь, что ли? — усмехнулся я, начиная движение.
— Я? — весьма натурально удивился Бадабум. — Нет, конечно! Это же совершенно неспортивное поведение! В самом начале, когда трансляции только появились, конечно, находились умники, которые прыгали между трансляциями, и подсказывали своему квестору на поверхности, где противники, и чем они заняты, но это давным-давно уже все прикрыли. Менять трансляции давно уже нельзя — к какой подключился, ту и смотришь.
— То есть, если ты ошибся и подключился не туда, то сам себе злобный баклан?
— Типа того. Надо было не ошибаться. А если какого-то квестора спалят за применением подобной схемы, то ему блокируют доступ к капсулам, причем навсегда. Пятеро таких умников до сих пор бродят по станции в надежде, что когда-то их карточки разблокируют, да только сдается мне, что хрен они получат на рыло, и ничего кроме.
— Я понял, смотреть чужие трансляции плохо, можешь не продолжать. — усмехнулся я, перебираясь через трухлявый пень, такой огромной, что я мог бы лечь на нем вздремнуть, причем без особых затруднений.
— А ты, я смотрю, решил в очередной раз послать нахер меня с моими советами, не так ли? — ворчливо осведомился Бадабум, когда я в очередной раз открыл карту и убедился, что метка контракта с зондами никуда не делась, и продолжает пульсировать.
А я не то чтобы решил его послать нахер — я решил хотя бы посмотреть на этот самый контракт с зондами, если уж не успею выполнить его хотя бы частью. Хотя бы издалека взглянуть, как это процесс выглядит, чтобы потом, на следующих высадках, не терять время, пытаясь разобраться в новом процессе.
А в том, что следующие высадки будут, я, конечно же, не сомневался.
Бадабум продолжал что-то недовольно бухтеть в гарнитуре, но я его не особенно слушал — мне намного важнее было слушать окружение. Переливчатые трели афинских птиц, скрывающихся в кронах у меня над головой, шорох листы, потрескивание веток под моими ногами… Всю эту идиллию в любой момент могли нарушить другие звуки — звуки каких-нибудь тварей, что поджидают меня за очередным деревом в надежде на быстрый перекус.
Но время шло, деревья проплывали мимо, а никто так и не выпрыгнул из-за них, намереваясь перекусить мной.
Зато вместо них внезапно выплыло здание.
Да, прямо посреди леса, на небольшой полянке, расчищенной и от деревьев, и от кустов, стояло здание. Стандартный мобильный блок, из которых составляли временные конструкции еще тридцать лет назад — нисколько не изменились с тех пор! Такие же коробки высотой в три метра со скругленными углами, и окнами и дверями из прочного прозрачного поликарбоната.
Правда сейчас двери и окна отсутствовали на своих местах, да и сам блок явно переживал не лучшие свои годы — железные «ноги», на которых он стоял, чтобы компенсировать неровности грунта, явно подъела ржавчина, а стены местами заросли плющом и мхом, делая блок издалека похожим на огромный валун.
Рассмотрев все это, я резко замедлился на случай, если в здании кто-то есть, и этому кому-то придет в голову меня обстрелять, но все было тихо и спокойно, разве что слегка поскрипывали стены древнего блока, что покачивался на ветру.
Я обошел его по кругу, заглядывая через оконные и дверные проемы внутрь, и окончательно убеждаясь, что тут никого нет. Нет и уже давно не было — тридцать лет, не меньше. Внутри блока до сих пор все осталось как тогда, когда люди в спешке эвакуировались — перевернутые компьютеры на полу, разбитая лабораторная посуда, не знаю ее названия, никогда не интересовался, какие-то непонятные приборы, стоящие вдоль стен и выглядящие так, словно ими живо заинтересовался какой-то техноманьяк…
— Восточный исследовательский пост. — Бадабум почему-то понизил тон, чуть ли не на шепот перейдя. — Ты сейчас находишься на восточном исследовательском посту. Тут изучали лесной биом.
— А это, значит, остатки этого изучения, да? — риторически спросил я, и вошел внутрь здания, чтобы получше осмотреться. — Хм, Дом, а тут что-то светится…
— Красным? — Доминик тут же оживился. — Экран светится красным, да?
Дисплей ближайшей ко мне консоль, торчащей прямо из земли, действительно светился красным. Как будто отображал какую-то ошибку, вот только ничего про ошибки написано не было. Вообще ничего не было написано, если говорить совсем уж откровенно.
— О, тебе крайне повезло! — воодушевился Бадабум, моментально оставив свой печальный и негромкий тон.
— Ага, и в чем именно? — уточнил я.
— Ты наткнулся на один из скрытых контрактов! — важно объявил Бадабум. — А скрытые они потому, что, как ты и сам мог понять, не отображаются в списке доступных контрактов.