В мой стакан, расплескивая виски, упало два крупных кубика льда, и я поднял голову.
— Не вешай нос, братец. — Бадабум, стоящий по ту сторону барной стойки, взмахнул металлическими щипцами для льда. — Все далеко не так плохо!
Он в этом баре чувствовал себя как дома. Я-то сел за стойкой, на барный стул, а вот он сразу же подпрыгнул, сел на стойку задницей, крутнулся, перебрасывая ноги, и спрыгнул по ту сторону. Бармен бросил на него короткий взгляд, но ничего не сказал, а Бадабум тем временем схватил первую попавшуюся бутылку, стакан и наплескал мне в него какого-то пойла.
Теперь вот еще и лед добавил. Видимо, это его бар, как-то иначе объяснить такое поведение я не могу.
— Я нормально. — честно ответил я. — Трудно испытывать какие-то эмоции, когда памяти ноль целых хрен десятых.
— И то верно, братец. — крякнул Бадабум, и только взялся было за стойку, как сзади раздалось:
— Дом! Опять⁈ Сколько раз я тебе говорила так не делать⁈
Голос был женский, высокий, звенящий недовольством, но никак не настоящей злобой. Его обладательница действительно была недовольна Бадабумом, но не настолько, чтобы что-то ему за это сделать.
Я слегка приподнялся на стуле, заглядывая за плечо Бадабума, и пытаясь рассмотреть обладательницу голоса.
А обладательница голоса оказалась очень даже ничего. Молодая, даже моложе меня, скорее всего, блондинка с пышной гривой зачесанных направо волос с кончиками, покрашенными в огненно-красный. С левой стороны четверть головы девушки была выбрита, и не просто выбрита, а непонятными хитрыми символами, словно она пыталась закодировать через это какое-то послание.
Правая бровь девушки тоже была рассечена надвое, но в этот раз постаралась не машинка для волос, а биология — там ее пересекал тонкий, едва заметный, шрам. Большие зеленые глаза, ярко контрастирующие с красными кончиками волос, маленький, чуть вздернутый носик, и пухлые, хоть и бледноватые, губки, сейчас сжатые в недовольной гримасе — прелесть, да и только. И фигура незнакомки не подкачала — небольшая, но аккуратная грудь, скрытая коротким топиком и такой же короткой джинсовой безрукавкой, плоский, даже чуть впалый живот, полностью открытый всем ветрам… Вот только ног не видно ни хрена, мешают штаны — черные, широкие, с кучей карманов, и свисающих тут и там веревочек, цепочек и еще непонятно чего. Но и так понятно, что у такой стройняшки и с ногами все должно быть в полном порядке.
Плохо лишь то, что она так некрасиво хмурится — ей это совсем не идет. Ей бы улыбаться, вот это ей бы пошло.
Впрочем, Бадабума, казалось, ее недовольство совершенно не волнует. Он развернулся к девушке лицом и прямо на ее глазах запрыгнул задницей на стойке:
— Привет, Ри! Не вредничай, сегодня действительно особый повод!
— Ты точно так же и в прошлый раз говорил! — девушка не собиралась давать ему спуску. — И в позапрошлый!
— В этот раз действительно особый. — уверил ее Бадабум, перекидывая ноги через стойку. — Сейчас сама все поймешь.
Он спрыгнул, и неловко приземлился на правую ногу, что явно не принесло ему приятных ощущений — он аж закряхтел и замер на несколько секунд в полусогнутом положении, пытаясь унять боль.
— Говорила тебе… — начала было девушка, подходя ближе, но Бадабум махнул рукой, не оборачиваясь:
— Все, не начинай! Сам разберусь, не маленький!
Их отношения слегка напоминали отца и дочь, но вряд ли дочь стала бы называть отца «Дом», по имени. Да и не похожи они совсем, будем честны, даже если сделать скидку на возраст Бадабума. Разве что глаза одинаково-зеленые.
Я молча наблюдал, как Бадабум громоздится на второй барный стул рядом со мной, и, когда это наконец получилось, он показал на меня раскрытыми ладонями, будто представлял какой-то эксклюзивный товар:
— Знакомься, это… Ах, чёрт, а как с тобой знакомиться-то…
— Чего? — бровь девушки, та, что со шрамом, недоуменно дернулась.
— Короче, лучше наоборот. — Бадабум указал на девушку. — Это Астрид, для друзей Ри. Она моя хорошая подруга и владелица этого замечательного заведения.
Ах вот оно что. Ну тогда понятно, почему Бадабум позволяет себе такие выходки, как у себя дома. Потому что он почти что у себя дома — видимо, такие хорошие друзья они с Ри.