И не просто вывалился — а вывалился прямо к дороге, тянущейся перпендикулярно моему направлению движения!
Это оказалось так неожиданно, что я даже притормозил и едва удержался от того, чтобы не протереть глаза — вдруг это мне только мерещится?
Нет, не мерещится. Действительно, дорога. Неширокая — три человека могут пройти плечом к плечу, или одна машина проедет, — но гладкая, из матово-серого бетона, она тянулась слева направо (или наоборот), постепенно загибаясь дугой вокруг леса и прячась за ним. Впрочем, раньше, чем это происходило, от нее отделялось несколько ответвлений, которые уходили в сторону космопорта.
— Тут и дороги есть? — вырвалось у меня от удивления, потому что в воспоминаниях о побеге с поверхности Афины тридцать лет назад никаких дорог не было.
Да что там дорог — там не было вообще никаких следов человеческой деятельности, кроме аварийного модуля со спасательными капсулами разве что.
— Конечно, тут есть дороги, а как иначе? — голос Бадабума тоже звучал удивленно. — Тут же во время изучения планеты, ну еще до ШТОРМа, была целая сеть всяких исследовательских лагерей, шахтерских посёлков, и прочих мест, до которых как-то надо добираться! Дороги это вообще самое первое, что тут построили! Потом еще монорельс добавили, если ты вдруг его еще не заметил.
Я, конечно, уже заметил изогнутый толстый рельс, вознесенный над поверхностью на стальных опорах, но решил спросить о нем уже после того, как получу информацию о дорогах.
— А монорельс зачем?
— Затем же, зачем и дороги, только немного в другом ключе. Автоматическая доставка грузов из космопорта тем, кому они нужны. Ну и в обратном направлении тоже, если понадобится.
Отлично, мне еще монорельса не хватало для полного счастья.
— Но о нем сейчас не думай, он давно уже не работает. — продолжил Бадабум. — Некоторые даже используют рельсы, чтобы по ним добираться до эвакуации, если неохота переться по земле, через тварей!
Ну да, тут логика уже ясна — стальные подпорки держали рельс на приличном расстоянии от земли, и он был достаточной ширины, чтобы по нему можно было идти. Правда тут возникала другая проблема — ты оказываешься на виду у всех остальных квесторов, которые ни за что в жизни не пропустят такую очевидную цель, но это опять же вопрос выбора тактики и стратегии.
В остальном же, судя по сказанному Бадабумом, рельсы вполне можно использовать как ориентир, указывающий на точку эвакуации — они как раз в ту стороны и вели. Вперед и вверх.
«Вперед» понятно почему, а вот «вверх» — потому что в этом месте вся территория шла на подъем. Оказывается, все время с самого начала высадки я находился на поверхности эдакой выпуклой линзы, только с самого ее краю, потому и не знал о реальной форме. А сейчас начал приближаться к центру и выяснил, что чем ближе к нему — тем выше уровень земли.
И там, в самом центре, на самой высокой точке Ламинара — серой крутой неприступной скале, — возвышался Обелиск, будто прямо из этой скалы и высеченный.
И куда-то туда, в район Обелиска, мне и надо было попасть.
За пять минут, что я выбирался из леса и болтал с Бадабумом, ветер усилился еще больше. Я этого не чувствовал, поскольку щит не пускал его к телу, но колышущаяся у земли трава вполне непрозрачно на это намекала. Вдобавок к этому еще и небо, абсолютно чистое на протяжении всей высадки, сейчас начало затягиваться редкими и тонкими, но подозрительно-темными облаками, не намекающими ни на что хорошее.
В общем, дорога или нет, монорельс или нет, а тормозить точно не стоит. У меня осталось двадцать пять минут на то, чтобы преодолеть полтора километра пересеченной местности, которая к том же постоянно идет на подъем, где ровно и плавно, а где — настоящими каменными обрывами в мой рост, а то и в два роста!
Я еще раз огляделся, не заметил ничего подозрительного, кроме шевелящихся далеко от меня, метрах в ста, нескольких тварей и побежал вперед. Побежал не быстро — так, чтобы успевать контролировать происходящее вокруг и не прозевать атаку, если таковая произойдет. Добежал до первого на моем пути подъема в виде обрыва высотой в мой рост, и взлетел на него с помощью «Мотылька». На мгновение остановился наверху, бросил взгляд назад, представил, сколько бы времени у меня ушло сюда забраться, если бы какой-то гений не придумал эти чудесные киты, и побежал дальше.
С каждым шагом, с каждым метром, с каждой секундой, погода портилась. Портилась прямо на глазах — ветер дул все сильнее, уже не просто шевеля, а пригибая траву к земле, небо затягивало тучами так, что их стало больше, чем просветов между ними, а когда я преодолел половину оставшейся дистанции, и вовсе пошел дождь! Мой щит сразу мелко зарябил, как будто его начали поливать зарядами дроби-нулёвки, но до меня самого не добралось ни капли… Еще не хватало мне промокнуть до нитки и замерзнуть!