— Привет, Астрид… — я улыбнулся и помахал рукой раньше, чем Бадабум успел открыть рот во второй раз. — А я — человек без имени, который последние тридцать лет проболтался в открытом космосе.
Бровь Астрид дернулась еще раз.
— То есть как? — негромко спросила она. — Так ты мне не звездел?
— Обижаешь, Ри, когда такое было? — притворно обиделся Бадабум, но на девушку это не оказало никакого влияния. Она даже не улыбнулась и уж тем более не смутилась, она лишь нагнулась над стойкой, поставив на нее ладони и нависнув над нами:
— То есть когда ты позвонил и сказал, что в космосе подобрали какую-то древнюю капсулу — это и был… ты?
Последний вопрос она уже адресовала мне, вонзив в меня суровый взгляд пронзительно-зеленых глаз. Как два изумрудных клинка, которые не покинут оставленных ран, пока я не отвечу ей правду, только правду и ничего, кроме правды.
— Видимо. — я пожал плечами. — Видишь ли, моей памяти за последние тридцать лет слегка поплохело, поэтому я ничего не помню. Даже собственного имени.
Ри еще несколько секунд стояла без движения, все так же пронзительно глядя на меня, а потом развернулась, схватила что-то с полок у себя из-за спины, развернулась снова, и катнула это по стойке ко мне:
— Все что на стойке — за счет заведения. Поздравляю со вторым рождением.
И, не оборачиваясь, она отошла от нас, позвякивая многочисленными цепочками на штанах.
Я перевел взгляд на пакетик, который она катнула ко мне перед уходом — это оказалось что-то похожее на сушеное мясо. Я перевел взгляд на Бадабума:
— Хорошая девочка. Милая, учтивая. Совсем не грубая.
— Уж какая есть. — ухмыльнулся Бадабум. — Просто твое появление напомнило ей один эпизод из ее жизни… В общем, не принимай на свой счет. Вы подружитесь.
— Зачем? — я пожал плечами, открывая пакетик и принюхиваясь.
— Не «зачем», а «почему», братец. — хохотнул Бадабум. — И не спрашивай, почему именно. Считай это… предчувствием.
Я молчаливо согласился считать это предчувствием — уж очень вкусным оказалось содержимое пакетика. Кажется, это было какое-то мясо, нарезанное на полоски, щедро обсыпанное специями, и высушенное после всего этого. Правда вкусно, и высушено как надо — приходится пожевать, но в резину еще не превратилось.
— Ладно, и как тут у вас теперь все устроено? — спросил я, когда пакетик наполовину опустел.
— Где? — Бадабум быстро оглядел помещение бара. — В баре? Или в целом на станции?
— Второе. — я показал пальцами рогатку. — В целом на станции. Вот ты чем занимаешься? Как так получилось, что именно к тебе я попал?
— А по-другому и быть не могло, братец. — он пожал плечами. — У меня тут фирмочка небольшая. Бадабум карго. Я бы сказал, что я монополист всей отрасли атмосферной логистики между планетой и станцией… Если бы вся эта логистика не состояла из двух полуразвалившихся шаттлов.
— Значит, ты отправляешь челноки на планету? Туда все еще высаживаются люди? — уточнил я.
— Высаживаются. — Бадабум кивнул. — Но я их туда не отправляю, если ты об этом. Мои шаттлы их оттуда только забирают, когда закрывается разрыв. А отправляются они туда с помощью сбрасываемых капсул.
— Кто «они»?
— Они — те единственные, кто находит в себе смелость — ну или глупость, — высадиться на поверхность. — Бадабум пожал плечами. — Тут ведь как дело обстоит — то, что ты видел на поверхности планеты, ты видел только потому, что нам повезло. Повезло, что разрыв оставался открытым, а ведь его длительность равна всего-то двум часам. Два часа, по истечению которых ШТОРМ снова сомкнется, покрывая всю планету ровным ковром. И когда откроется разрыв в следующий раз — никто не знает, можно тогда гадать и ждать. А когда от откроется, готовить шаттлы к вылету будет уже поздно — это никак не меньше получаса, то есть четверть окна разрыва. Поэтому и стали сбрасывать квесторов в капсулах, чтобы поскорее, а уж обратно их забирают мои пилоты. Вот они-то в момент очередного рейса назад и наткнулись на тебя.
— Квесторы. — я достал из пакетика еще один кусочек мяса и посмотрел на него внимательно. — Это кто?
— Квесторы это здесь, можно сказать, профессия такая. — охотно пояснил Бадабум. — Слыхал про золотую лихорадку, про Клондайк, вот эти вот все события далекой древности? Вот квесторы это, можно сказать, современные золотоискатели. Сорвиголовы, которые готовы прыгнуть в двухчасовое окно ради того, чтобы накосить там денег… Или проспать таймер и не вернуться. Собственно, половина из тех, кого ты тут, в баре, видишь — это квесторы.