Мне не нравилось, что он использовал на мне двойные стандарты, которых я не заслужил.
Я проглотил ругательства, которые хотел бросить. У него ведь были наилучшие намерения.
— Я не буду делать ничего глупого, Дюбуа.
Он усмехнулся.
— Я не верю этим словам ни на секунду. Но я должен был позвонить и сказать то, что должен. Просто... просто пообещай мне, что не поставишь свою жизнь на кон ради одной женщины.
Мой палец дернулся на кнопке сброса вызова.
— Она больше, чем просто женщина, Дюбуа. — Она — моя жизнь.
Воцарилось молчание до того, как начальник полиции вздохнул.
— В таком случае, у тебя есть наша поддержка. Если и когда газеты получат весть о том, что вы сделали, я постараюсь замять все в меру своих возможностей.
— Merci. — Я повесил трубку, прежде чем он мог изречь какую-нибудь другую ерунду, типо мудрости. Я не нуждался в мудрости в такое время, как это. Мне нужно было полуавтоматическое и ракетница.
Нажав на номер быстрого набора, я позвонил Хансу, который жил в режиме ожидания, чтобы лететь на моем частном самолете G650. Он ответил на первый же звонок.
— Упорядочить план полета в Москву. Вылетаем через шестьдесят минут. Увидимся в ближайшее время. — Я повесил трубку, наблюдая за переполохом в комнате. Скоро это все закончится, и Тесс благополучно вернется со мной. Этот момент казался слишком далеким, чтобы думать об этом. Я не мог себе представить, что снова буду чувствовать себя человеком, пока не верну ее обратно в мою постель.
Зазвонил телефон. Я ответил на автопилоте.
— Quoi (прим.перев.фр. Что)?
— Хозяин, пожалуйста, сообщите мне какие-нибудь новости. Хоть какие-нибудь новости! Вы уже нашли ее? — приятный голос Сюзетт слышался в телефоне высоким и с нотками паники. Я пожалел, что рассказал ей все вчера. Она застала меня врасплох, жалуясь, что я не дал ей указаний по поводу ужина, и спрашивая, вернемся ли мы с Тесс домой вечером.
Я психанул и сказал ей, что конечно, я не приеду домой в тот вечер или любой другой, не тогда, когда Тесс похищена и в опасности. Но это только создало мне больше чертовых проблем.
— Дайте мне поработать, Сюзетт. Я позвоню тебе, когда она будет у меня.
Послышалось сопение, за которым следовало бескомпромиссное утверждение.
— Найдите ее и заставьте этих ублюдков заплатить. Она принадлежит нам. Найдите ее побыстрее.
Я не мог говорить, в горле стоял ком.
Тесс изменила наши жизни, и мы пропадем, если она не вернется.
Я ничего не мог сказать. Я ничего не хотел говорить. Я лишь поворчал и повесил трубку.
***
Через полчаса мы подъехали к частному крылу аэропорта. Я потянулся, чтобы открыть дверцу машины, но остановился. Обращаясь к Фредерику, я сказал:
— Ты сделал больше, чем достаточно, Ру. Езжай домой к Анжелике. — Я похлопал его по плечу в знак благодарности. Честно говоря, я не знаю, что делал бы, если бы его не было рядом в тот первый день. Моя мигрень сделала меня недееспособным, в то время как он организовал всемирную погоню.
— Я еду с тобой. Никаких вопросов и возражений. — Он улыбнулся. — Я говорил тебе, что хочу встретить женщину, которая обвела тебя вокруг своего маленького пальчика.
Я покачал головой.
— Я не знаю, что произойдет. Я не жду, что ты отдашь больше, чем уже отдал.
Он кивнул, глядя в окно.
— Я знаю. Но ты мог бы сделать то же самое для меня. Я представляю себя на твоем месте, и это чертовски болезненно, Кью. Я люблю Анжелику, мы были вместе в течение десяти лет, и мысль о том, что вдруг я останусь без нее... приносит мучение.
Я поерзал на месте.
— Вот почему ты должен ехать домой к ней. Я не хочу быть причиной твоего не возвращения.
Он нахмурил лоб, и его решительность заполнила машину.
— Я еду. Заткнись.
Я ничего не мог поделать. Я пытался защитить его, это был не его бой, но я не собирался тратить время и ресурсы, отговаривая его. Я пожал плечами и вышел из машины.
Франко стоял у трапа самолета, усмехаясь.
— Не волнуйтесь. Она была достаточно сильна, чтобы противостоять вам. Она достаточно сильна, чтобы противостоять тому, кто похитил ее.
Гордая улыбка завладела моими подернутыми печалью губами.
— Она самая сильная женщина из всех, которых я знаю.
Воспоминания о том, как я стегал ее, трахал согревали мою кровь. Что бы я ни сделал с ней, она никогда не прогибалась. Я должен был верить, что она останется сильной.
Я кивнул Франко и вошел в плюшевый интерьер самолета. Ближе к хвосту девять человек уже сидели пристегнутые и готовые к поездке — армия клонированной мощи, безжалостности и суровости. Черные костюмы, черные галстуки и белые рубашки — в моем распоряжении был весь набор гребаного Джеймса Бонда.